Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 23 – Сергей Орлов

Бррр… ладно, тело подождёт. Оно у меня терпеливое, не зря же я его нагружаю по полной практически каждый день.

Вопрос был в том, с чего начинать. После ночи мой дар изменился, и я это чувствовал — как чувствуешь новую обувь, которая вроде бы твой размер, но сидит по-другому и жмёт в непривычных местах.

Старые считывания, проценты и строчки — с ними я худо-бедно разобрался за последние месяцы. Но к старому добавилось новое: образы, которые дар вытянул из головы змея на допросе. Чужие воспоминания, считанные напрямую через визуальный контакт. Это было что-то совсем другое, и я понятия не имел, как оно работает, сколько жрёт энергии и смогу ли вообще повторить этот фокус осознанно, а не на адреналине посреди боя.

Так что мне нужно было всё проверить: и старое, чтобы понять, как изменился расход после ночного скачка, и новое, чтобы хотя бы нащупать границы. А для этого нужен был материал. Живые люди с магическими ядрами, на которых можно спокойно прогнать дар и замерить, сколько из меня вытечет за каждую попытку.

Тут же, на этом дворе, такого материала не водилось. Двор был пуст, если не считать Себастьяна, но сканировать фамильяра без его согласия я бы рискнул только в том случае, если бы заранее написал завещание и попрощался с родными. А с его согласия… ну, попробуйте попросить кота добровольно залезть в ванну. Вот примерно такие у меня были шансы.

Я поднялся с камня, дождался, пока ушибленные рёбра перестанут возмущаться, и побрёл к воротам. Идти было шагов сорок, и за это время Сечь за стеной успела подкинуть звуковое сопровождение: грохнуло ведро, кто-то обложил кого-то трёхэтажным, петух заорал с таким энтузиазмом, будто лично ему поручили разбудить весь Нижний город.

После ночного взрыва Гнедич наверняка удвоил посты на каждом углу, а значит, у ворот должен был торчать караул. Стражники, конечно, люди подневольные и на роль подопытных кроликов вряд ли подписывались, но в том-то и прелесть моего дара, что подопытный кролик даже не узнает, что его только что разложили на запчасти и собрали обратно.

Так что совесть моя была чиста. Ну, почти чиста. Процентов на восемьдесят.

У ворот, ведущих к тому, что осталось от резиденции, торчали двое, и вид у обоих был такой, будто они уже пару часов ведут мысленный спор с начальством, которое поставило их сюда на ночь и благополучно про них забыло.

Помятые кольчуги, красные глаза, и на лицах у обоих читалось одно и то же выражение: «нас поставили сюда вечером, уже светает, и если смена не придёт в ближайшие полчаса, мы ляжем прямо тут и пусть комендант сам караулит свои руины».

Один привалился к косяку и, кажется, научился дремать с открытыми глазами, что, если вдуматься, было даже по-своему впечатляющим навыком. Второй честно пытался бодрствовать, но получалось у него примерно так же убедительно, как у кота, который сидит перед аквариумом и делает вид, что рыбки его совершенно не интересуют.

Я остановился в десятке шагов, прислонился спиной к стене, будто решил передохнуть, и сосредоточился на первом.

Дар включился мягко, как размятая мышца, и перед глазами сразу поплыли привычные строчки: ранг D, потенциал С. Две ошибки в тренировочном цикле, обе типичные для гарнизонных вояк: перекос на силовую прокачку в ущерб всему остальному и кривое дыхание при формировании заклинаний. Эмоции: усталость на шестидесяти восьми, раздражение на двадцати четырёх, всё остальное — тоскливое желание оказаться где-нибудь в горизонтальном положении.