Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 94 – Сергей Орлов

Степан поперхнулся и посмотрел на неё так, будто она ему только что в кружку плюнула.

— Ты, рыжая, откуда об этом знаешь?

— Да брось, Игнатич. — Лиса хихикнула в ладонь и плюхнулась на свободный табурет. — Я про всех знаю, кто рядом с господином Морном крутится. Так что про дочку твою, про столицу и про то, сколько там за первый взнос просят, я уже неделю как в курсе.

Степан крякнул в бороду и посмотрел на меня с видом человека, который искренне не понимает, как с этим вообще жить.

— Артём Родионович, это что у нас, каждый ребёнок в Сечи теперь так людей читает?

— Не каждый, Степан. Только этот.

— Лисичка, — мягко сказала Надежда от прилавка. — Ну ты хоть в лавке-то попридержи язык.

— Надежда Петровна, я попридерживаю.

— Лиса, — сказал я.

Она тут же посмотрела на меня, и всё её трепетание как рукой сняло. Осталась острая мордочка и прищуренные глаза, которые теперь смотрели прямо и очень внимательно.

— Слушаю, Артём Родионович.

— Есть работа. Мне нужно найти одного человека.

— В городе?

— Не совсем. То есть… не знаю.

— Имя?

— Не знаю.

— Где живёт?

— Не знаю.

— Чем занимается?

— Тоже не знаю.

Лиса прищурилась и склонила голову набок.

— Негусто, Артём Родионович.

— Негусто, — согласился я. — Но лицо я тебе покажу.

Я подтянул к себе чистый лист, взял с края стола уголёк и начал рисовать.

Рисовать я в прошлой жизни умел неплохо. Не Рембрандт, конечно, но для того чтобы по портрету узнали живого человека на улице, вполне достаточно.

Лицо девушки стояло у меня перед глазами так же чётко, как в ту минуту, когда оно проступило сквозь огненные всполохи в видении. Я начал с овала, потом наметил скулы, тёмные глаза, чуть приподнятые брови, тонкий нос, губы. Дошёл до подбородка, постоял, подумал, стёр линию пальцем и перерисовал мягче.

Само лицо восстанавливалось по памяти кусками, я его подправлял, стирал и возвращался к нему по второму разу, добиваясь сходства. А вот узоры легли на бумагу сами, до последней завитушки, от подбородка вверх по шее и до виска, по правой стороне. Ничего подобного я в жизни раньше не встречал, и глаз зацепился за них намертво.

Я развернул лист к девушке.

— Ну что скажешь, Лисичка, сможешь найти информацию об этом человеке?

Лиса придвинула лист к себе и наклонилась над ним так низко, что рыжая прядь выбилась из-под капюшона и свесилась прямо на рисунок. Она эту прядь заправила за ухо привычным движением, будто делала так сто раз на дню, и снова уставилась на бумагу.

Молчала она долго. Секунд десять, не меньше, что для Лисы было целой вечностью. По разговорчивости она вполне могла сравниться с Сизым.

— А откуда вы её вообще знаете? — спросила она наконец, не поднимая головы.

Я задумался, стараясь правильно подобрать формулировку. Рассказывать Лисичке о видениях под высокой температурой не стоило, не в тех мы ещё отношениях. Да и это могло сказаться на интенсивности её поисков. Одно дело искать настоящего человека, и совсем другое гоняться за призраком, который преследует работодателя.

Так что придётся подбирать более мягкие формулировки.

— Да так, встречал один раз.

— А она вас знает?

Я подумал секунду.

— Похоже на то. По-крайней мере, мою фамилию она точно знает.

Лиса чуть приподняла голову, посмотрела на меня из-под чёлки и снова опустила взгляд в рисунок. По её лицу было видно, что она прекрасно слышит, сколько в моих ответах пропущено, и прекрасно понимает, что допрашивать меня об этих пропусках бесполезно. В её уличном мирке это называлось «господин не рассказал, а значит, на то есть причина».