Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 36 – Сергей Орлов

Рядом с ним встал Щербатый, и, насколько я помнил, эти двое впервые показывались на людях вместе.

А я ведь давно подозревал, что никакой войны между ними нет. Слишком уж одновременно они объявились в городе, слишком ровно поделили владения, слишком редко цапались. Выходит одно из двух: либо они с самого начала заодно, либо со временем притёрлись друг к другу, рассудив, что грызня до добра не доведёт.

И то и другое значило, что эти двое куда умнее, чем принято считать в Сечи. А раз они вышли ко мне в открытую, бросив игру в «заклятых врагов», я их и впрямь прижал как следует. Вот и хорошо. Поговорить нам давно пора, особенно после всего, что случилось в последнее время.

Но вот их настрой мне откровенно не нравился.

Если бы они просто пришли отжимать чужой бизнес, то в эмоциях у них бы царили наглость, кураж, предвкушение лёгкой добычи. Это было понятно и предсказуемо.

Только вот у этой парочки ничего такого и в помине не было. Только ярость зверя, которого обложили со всех сторон и гонят на рогатину.

И я отлично понимал, кого они сейчас обвиняют во всех бедах. Сначала лавка, которая отняла у них часть покупателей. Затем страховки, которые напрочь уничтожили грабительские займы, которыми они кормились годами. Затем Кузнечная улица тихонько перешла под мое управление. А теперь я полез ещё и к Источникам, за считай последним жирным куском в городе.

Вот и получается, что все эти месяцы я методично отрезал по ломтю с их источников дохода, и доотрезался до того, что им, похоже, уже нечего терять. А это плохо… загнанные в угол люди, обычно, не способны к здравым рассуждениям.

Первым, само собой, заговорил Щербатый. Он всегда предпочитал решать дело разговорами, в отличие от Кривого, который решал все языком силы.

— Знаешь, Морн, я ведь поначалу решил, что ты просто временное недоразумение… — Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня. — Думал: ну приехал столичный мальчик, ну поиграет немного в купца, хлебнёт провинциальной жизни, разноется и заберут его обратно, в столицу. У нас тут таких сотни перебывало. Пошумят сезон-два и либо сопьются, либо укатят обратно, к папке с мамкой.

Он замолчал. Кривой рядом перехватил топорище повыше, стиснул зубы так, что под скулами заходили тугие желваки. Терпения у него было явно меньше, чем у коллеги по бандитскому ремеслу.

— А ты не угомонился, — продолжил Щербатый. — Открыл лавку, и у меня за неделю половина постоянных покупателей и продавцов куда-то растворилась. Завёл свои бумажки, страховки эти, и ростовщичество перестало приносить прибыль, потому что зачем человеку лезть ко мне в кабалу, если он у тебя за пару золотых страхует разом и жизнь, и снаряжение. Кузнецы, которые годами таскали нам долю, теперь тебе в пояс кланяются.

На последних словах Кривой чуть не зарычал. Похоже, основной навар с кузнецов шёл именно ему.

— И вот прикинул я, Артём, что пройдёт ещё полгода, может, год, и нас с Кривым в этом городе попросту не останется. А мы тут, между прочим, давно правим и расклад менять не собираемся.

Я слушал и ловил себя на неуютной мысли, что с его колокольни всё и правда выглядит паршиво. И плевать, что своими займами они ломали жизни обычным ходокам. Плевать, что кузнецы годами не могли поставить нормальное оборудование или хотя бы нанести магические руны на инструмент, потому что едва сводили концы с концами. Это Щербатого волновало в последнюю очередь.