Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 60 – Сергей Орлов

Подразнить её в такой момент было бы проще простого, и подходящая подколка уже вертелась у меня на языке сама собой. Но я её проглотил. Потому что под коркой ровного делового тона пряталось что-то, над чем не шутят, и мы оба прекрасно это понимали.

Так что я просто усмехнулся, и усмешка вышла куда мягче обычного.

— То есть план у тебя такой, — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Ты, значит, в одиночку лезешь в самое пекло, в дыру, где из живых людей шьют зверолюдов, как сапоги на заказ, да ещё и в начале зимы, прямо под нос ребятам, которые не побоялись сунуться в саму Сечь. А я, по-твоему, должен отсиживаться дома, греть бок у печки и считать дни до твоего возвращения. Угадал?

— Угадал, — сказала она без тени иронии.

— А ты вообще за кого меня держишь? — Я подался вперёд.

— За человека, у которого хватит ума не соваться туда, где его могут убить, — ровно ответила она.

— Ну вот тут ты меня и недооценила. — Я поднялся со стула, потянулся так, что хрустнуло в плечах, и шагнул к ней. — Сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, пока ты где-то там разгребаешь то, что по-хорошему касается нас обоих, это, знаешь ли, вообще не мой профиль. К тому же ты собралась лишить меня всего веселья, а это уже откровенное свинство. Так что нет, дорогая моя. Если уж судьба у меня такая весёлая — околеть где-нибудь на краю света, в снегу по пояс, столкнувшись с людьми, мечтающими отправить меня на тот свет, — то я предпочту делать это бок о бок с тобой, а не куковать дома в обнимку с кочергой и гадать, жива ты ещё или уже нет.

Мира уставилась на меня, и несколько секунд я не мог понять, чего ей хочется больше: расхохотаться или приложить меня затылком о косяк. Хвост выдал и то и другое сразу, дёрнулся раздражённо, а потом обмяк, и кончик его едва заметно качнулся, как у кошки, которая ещё злится, но злость уже отпускает.

— Идиот… — сказала она наконец, и в этом слове было больше тепла, чем в ином признании.

— Регулярно это слышу.

Она шагнула ко мне ближе обычного, и на секунду у неё в груди всё-таки зародился тот самый низкий, тёплый звук, который она не умела сдержать. Я уловил его кожей раньше, чем слухом. Мира поняла это в тот же миг, замерла, и я почти увидел, как внутри неё что-то захлопнулось. Она отступила на полшага, и звук оборвался, будто его и не было.

Воздух между нами сгустился так, что на секунду стало не по себе нам обоим, и я прекрасно понимал, отчего она держит эту дистанцию: она химера, я человек, а между такими, как мы, ничего быть не может даже теоретически.

Мы оба это понимали. Но держать эту дистанцию ей с каждым разом давалось всё тяжелее, и сегодня это лезло наружу отовсюду, сколько бы она ни пыталась спрятать. Хвост ходил из стороны в сторону, уши вздрагивали на каждое моё слово, а то самое мурлыканье, которое она задавила на полузвуке и сделала вид, будто его и не было, я всё-таки успел уловить. Живой барометр работал безотказно и сдавал хозяйку с потрохами, как бы она ни храбрилась.

— Выезд в девять, — сказала она, и голос снова стал ровным, профессиональным, будто и не было ничего. — Мы за тобой заедем.

— Заедете?

— Я и блондинка. — Хвост напоследок дёрнулся. — Не опаздывай.

А потом она шагнула к окну и растворилась в ночи, тихо, без единого шороха, только что была — и уже нет.