Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 10 – Сергей Орлов

Александр открыл было рот, чтобы ответить, но осёкся, поймав на себе мягкий и предостерегающий взгляд старшего брата, и тяжело опустился обратно в кресло. Дмитрий снова раскрыл свою книгу. А Пётр, как будто разом потеряв всякий интерес к разговору, который сам же только что и затеял, опять принялся жаловаться — то на нерасторопного повара, то на новую свою фаворитку, которая за последний месяц набрала пару килограмм и тем несказанно его огорчила, и под эту нескончаемую стариковскую воркотню остаток вечера незаметно растёкся в ничто.

Когда свечи в высоких подсвечниках прогорели до половины, Император наконец отпустил сыновей спать, расцеловав на прощание обоих в лоб с такой умильной и слезливой нежностью, что Александр едва сумел сдержать недовольную гримасу.

Дмитрий ответил отцу искренней тёплой улыбкой и вышел первым, а следом за ним, буркнув что-то приличествующее случаю, выскользнул и Александр, и быстрые, злые его шаги ещё долго отдавались эхом в дальней галерее, пока не стихли совсем.

Когда дверь закрылась за наследниками, Пётр начал меняться. Беготня в глазах унялась, взгляд застыл и сделался твёрдым, грузное тело подобралось и налилось скрытой силой, а с румяного лица медленно сползло благодушие, и проступили другие черты — холодные, с ясными неподвижными глазами, в которых не было ничего, кроме выверенного и беспощадного ума.

— Ну, — произнёс Пётр, и от прежних капризных, тягучих интонаций в его голосе не осталось решительно ничего. Голос сделался ровным, негромким и точным. — Как тебе их реакция?

Громобой ответил не сразу, потому что хорошо знал, что этот человек спрашивает не затем, чтобы услышать в ответ что-нибудь приятное.

— Каждый ответил ровно так, как от него и ждёшь, Ваше Величество. Годы идут, а они всё те же. Старший услышал про мальчишку и первым делом разглядел в нём человека, а младший — угрозу, которую надо извести под корень. Старший добр и умён, тут ничего не скажешь. Он сразу же разглядел в Морне не врага, а возможного мощного союзника. Но доброта его открыта всякому, кто захочет ею воспользоваться, и Дома почуют эту открытость очень скоро.

— В первую же неделю, — спокойно поправил его Пётр. — А младший?

— Младший быстр, смел и не знает меры в своих порывах. Он бросится в драку прежде, чем успеет разобраться в причине конфликта.

— Он бросится в драку прежде, чем конфликт вообще успеет начаться, — негромко поправил Пётр, и в его ровном голосе впервые за вечер проступила усталость, которой он никогда не позволял себе при сыновьях. — Дмитрия они сожрут заживо за его доброту, и года не пройдёт. Александра заманят в ловушку его же собственной горячностью, и он влетит в неё с гордой улыбкой на лице, до последнего мгновения веря, будто побеждает. Точь-в-точь как мой отец.

Он поставил кубок на низкий столик подле кресла, тяжело поднялся и медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину, и в этой неторопливой, грузной поступи не осталось уже ничего от рыхлого толстяка, который четверть часа назад ронял виноградины себе на халат.

— А теперь расскажи мне про мальчика.

Громобой помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил прямо, как привык говорить всегда.

— Ваше Величество… этот мальчик не похож ни на одного семнадцатилетнего, какого мне доводилось встречать за всю мою жизнь. Он не рвётся в драку очертя голову, но и не бежит от неё. Он смотрит на человека всего минуту, а видит его насквозь, и уже из того, что разглядел, строит свой следующий ход. Вокруг него собрались люди, и каждый из них пойдёт за ним хоть в самые Мёртвые земли, и пойдёт не за деньги, а потому что он дал им то, чего прежде не давал никто.