Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 53 – Сергей Орлов

Долговязый заговорил снова. Только теперь его голос звучал совершенно иначе.

— Вы влезли туда, куда влезать не следовало… — сказал он ровно, без единой запинки, которыми он давился минуту назад. — В дела, которые вас не касаются и касаться не могут. Бог Пепла не прощает подобного любопытства.

Ага. Вот теперь стало по-настоящему интересно.

— Зоряна мертва, — продолжал голос чужими губами, и остальные стояли за спиной говорящего немым чёрноглазым строем. — Она мертва, и так тому и быть. Уходите. Забудьте это имя. Забудьте дорогу сюда. Второго предупреждения не будет.

Я обвёл взглядом толпу, застывшие лица, черноту вместо глаз, и понял, что сейчас буду говорить с кем-то другим. Кто-то сидел за их спинами, дёргал за ниточки и вещал через первого попавшегося, как через рупор, сам при этом оставаясь в тени.

— Жрец, — тихо, одними губами выдохнула Мира у меня из-за плеча. — Артём, это жрец.

— Знаю… — так же вполголоса отозвался я, не переставая улыбаться толпе. — И хочу его немного спровоцировать.

А потом я заговорил уже в полный голос, весело и громко, чтобы слышали и эти, и тот, кто прятался за ними в темноте.

— Жрец… а жрец, — протянул я, неторопливо озираясь по сторонам. — Ты ведь где-то здесь, верно? Но вместо того чтобы выйти и поговорить по-мужски, ты передаёшь нам записочки через подружку, будто стеснительная барышня перед первым свиданием. Выходи уже. Я даже бить тебя не стану. Наверное. Просто задам всего пару вопросов, и разойдёмся.

Тишина не спешила отвечать, и я развёл руками, изображая искреннее огорчение.

А потом долговязый резко, неестественно быстро повернул ко мне голову и растянул губы в широкой улыбке. Только вместо обычных человеческих зубов во рту у него торчал ряд тонких кривых иголок, посаженных вкривь и вкось, как гвозди, что вбивал пьяный плотник.

Виктория рядом вздрогнула и отшатнулась на полшага, а кто-то в задних рядах довольно, утробно загудел, обрадованный произведённым впечатлением.

Меня же, к их явному разочарованию, это совершенно не проняло.

— Мужик, тебе бы зубы полечить, — я оглядел его пасть с ленивым сочувствием. — Это же кошмар просто. И как ты вообще живёшь с этим? Больно, наверное?

Толпа смотрела на меня чёрными глазами и, кажется, совершенно не понимала, что вообще происходит и почему жертва, которой полагалось трястись от ужаса, вместо этого читает лекцию.

— И вообще, если уж вы задумали меня напугать, стоило придумать что-нибудь посерьёзнее, — продолжал я, входя во вкус. — Оформить на меня ипотеку. Да не простую, а в валюте. Или вон налоговую натравить. Вот это, дружище, по-настоящему страшно, тут любой храбрец поседеет, уж поверь.

Краем глаза я поймал, как Виктория покосилась на меня с откровенным недоумением, будто всерьёз усомнилась, всё ли у меня в порядке с головой. Мира глядела примерно так же. Оно и понятно: для них все эти слова были пустым набором звуков и связать их с чем-то страшным не выходило при всём желании.

Ну да ничего. Главное, что мне самому было смешно, а остальное подождёт.

Но вот Вике было явно не до шуток. Она шагнула вперёд, встала рядом со мной, и от неё потянуло знакомым холодком, тем самым, что появлялся всякий раз, когда дочь Императора переставала себя сдерживать.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — проговорила она негромко и очень ровно. — Ты ведь там, за их спинами. Прячешься…