Книга Заклятие страхом, страница 50 – Борис Саркисов

Несколько секунд она не сводила с него напряженного взгляда, соображая, в какое русло направить разговор. Злость и раздражение в ее глазах угасли.

— Если чуть что, выпутываться будем вместе. Разве ты не помог бы мне, окажись я в подобной ситуации? Лучше скажи, Феликс, — чувственно проговорила она, — ты все еще любишь меня?

Он с восхищением посмотрел на нее, радуясь своей победе, а сам подумал: “Набитая ты дура, Ада! Какая теперь после этого любовь? Она мгновенно умирает, сжигает себя упреками и недоверием, разрывается на части гневом и яростью”. Тем не менее он обнял ее и, после некоторого колебания, она прижалась к его груди.

— Ты ведь знаешь, милая, — прошептал он.

Ада выпростала руку и нежно погладила его по лицу.

— Я хочу убедиться в этом, — в ее глазах зажглось неприкрытое желание, и она откинула лицо для поцелуя.

Теперь перед ним предстала совершенно иная Ада — взволнованная, любящая, возбужденная. Он слегка коснулся губами ее губ, потом впился в них чувственно и властно. Обмякнув в его объятьях, она умиленно посмотрела на него, ее глаза заблестели, в них замерцал еле уловимый огонек торжества.

— Родной, ты очень много значишь для меня, — голос ее звучал томно и возбужденно. — Я люблю тебя, и что бы не случилось, ты всегда будешь принадлежать мне. Без тебя моя жизнь потеряла бы всякий смысл. Я хочу, чтобы ты постоянно помнил об этом.

Феликс слушал ее вполуха, продолжая изображать восхищение.

— Спасибо, не знаю, что бы я делал без тебя.

Голос Феликса прозвучал серьезно, обволакивающе, лаская и гипнотизируя, хотя он понимал, что откровенно лицемерит: в памяти вновь вспыхнул образ Милены, сильной и гордой, с холодным вызывающим блеском васильковых глаз. Позапрошлой ночью ему было так хорошо с ней, как никогда не было ни с одной женщиной. Он даже подумал не без некоторого содрогания, что если когда-то надоест Милене, жизнь сделается невыносимой.

— А теперь… Теперь одевайся. Надень на себя все самое лучшее, самое красивое, и мы с тобой отправимся в ночной кабак. Гулять будем на всю катушку.

Она с легкой укоризной посмотрела на него.

— Ты больше не будешь набрасываться на меня?

Он прижал ее пальцы к своим губам и с облегчением вздохнул:

— Никогда!

Ада испытала легкость и успокоение. Что ж, ей и этого достаточно. Она быстренько скинула халат, достала из гардероба свою любимую голубую кофту, подаренную Феликсом. Надев ее, она облачилась в тесно облегающие талию темно-голубые брюки.

— Я готова. Теперь поди-ка сам приоденься.

Феликс направился в спальню и минут через пять вышел оттуда при параде — в летнем костюме строгого покроя, с повязанным на белую сорочку ярким галстуком. Она критически оглядела его с ног до головы и удовлетворенно кивнула:

— Блеск! Настоящий джентльмен.

— А ты моя леди, — он широко улыбнулся.

Они вышли на улицу. Погода была пасмурной. Моросил нудный дождь. Феликс задержался на мгновение, поглядел вокруг и, убедившись, что за ним нет слежки, помог Аде взобраться в автобус, сел рядом и погнал машину к магистральному мосту через Меренку. Он старался быть веселым, всю дорогу шутил, хотя его сильно тяготило беспокойство.

Когда Суздальцев пригнал патрульную машину к месту происшествия, здесь уже орудовала следственная бригада: младший лейтенант Генрих Филяков со своим осведомителем Костей Рыскиным, трое из экспертной группы. Едва Александр Захарович вылез из машины, как ему навстречу направился его помощник.