Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 242 – Джон Сан

Эш сидел на краю узкой армейской койки. Его торс был туго, в несколько слоев перебинтован жесткой, пахнущей йодом и старой хлопковой пылью тканью. Левого плеча не существовало. Там, где раньше были сустав, ключица и мышцы, теперь находился плоский, перетянутый ремнями узел из бинтов, под которым скрывалась обугленная, черная корка.

Фантомная боль не уходила. Мозг Эша отказывался верить в ампутацию. Ему постоянно казалось, что его отсутствующая левая кисть сжата в железный кулак с такой силой, что ногти впиваются в ладонь до крови. Он рефлекторно дергал несуществующими пальцами, чтобы разжать их, и каждый раз этот импульс обрывался на культе тупым, горячим разрядом боли, отдающимся прямо в позвоночник.

Командир «Вангарда» опустил взгляд на свои ноги. Тяжелые армейские ботинки, которые Дитрих стащил с него накануне, стояли у раскаленной чугунной буржуйки, источая густой запах сохнущей кожи и болотного ила.

Элоди спала на соседней койке. Ее дыхание было ровным, глубоким, лишенным того предсмертного свиста, который сопровождал их на леднике. Полимерный гидрогель в ее боку выполнил свою задачу, стянув разорванные Инквизитором ткани, а тепло бункера и сухой паек старика вернули ей жизнь. Во сне ее лицо казалось почти умиротворенным, но Эш знал, что это лишь физиологическая пауза. Когда она проснется, память о Берге, Маркусе и Париже обрушится на нее с новой силой.

— Фантомные боли? — низкий, скрипучий голос Дитриха раздался из дальнего угла пещеры.

Старик сидел за массивным, сколоченным из грубых досок столом. В свете тусклой галогеновой лампы он методично, с ювелирной точностью затачивал длинное, изогнутое лезвие ледоруба напильником. Искры не летели, но звук трения металла о металл — шшх, шшх — заполнял каменный мешок успокаивающей, ритмичной вибрацией.

— Они сведут меня с ума раньше, чем это сделает Скайнет, — сухо ответил Эш. Он попытался приподняться, перенеся вес тела на правую руку, и его качнуло. Отсутствие левой конечности полностью разрушило привычный баланс тела. Он чувствовал себя однокрылой птицей.

— Это пройдет. Мозг перепишет карту тела. Главное — не пытаться поймать падающий предмет той рукой, которой у тебя нет, — Дитрих отложил напильник и смахнул металлическую стружку со стола. — В горах такая ошибка стоит жизни. Ты сорвешься со скалы прежде, чем поймешь, что схватился за воздух.

Эш тяжело выдохнул и подошел к столу, опершись о него здоровой рукой.

На столе, освещенная желтоватым светом, лежала та самая подробная топографическая карта Швейцарских Альп, которую старик показывал им накануне. Массив Юнгфрау был обведен жирным красным маркером.

— Пять лет, — Эш вгляделся в изобаты высот и пометки Дитриха. На карте были отмечены маршруты патрулей, зоны сканирования и слепые пятна. — Ты сказал, что наблюдаешь за ними пять лет. Как один человек может выживать так близко к их улью и оставаться незамеченным?

Дитрих усмехнулся в густую седую бороду. В этой усмешке не было радости.

— Потому что я не пытался воевать с ними, командир. Я превратил себя в призрака. Скайнет ищет тепловые сигнатуры, радиоперехваты и крупные металлические объекты. Мой бункер находится под сорока метрами гранита. Мой генератор питается от глубинного геотермального ключа, а тепло выхлопа я рассеиваю через систему старых карстовых трещин — оно остывает до температуры окружающей среды еще до того, как выходит на поверхность. У меня нет радиопередатчика. Я ничего не излучаю. Для радаров машин этой пещеры просто не существует.