Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 264 – Джон Сан

Левой руки у него не было — она осталась в костницах Парижа. Но самое страшное произошло с его головой.

Хромированный череп Инквизитора представлял собой оплавленную, деформированную болванку. Левая часть лицевого щитка вмялась внутрь, левый оптический сенсор лопнул и вытек черной жидкостью. Нижняя челюсть заклинила в вечном, жутком металлическом оскале.

Он был ослеплен наполовину. Он был лишен оружия. Он двигался рывками, тяжело волоча искрящую, перебитую в нескольких местах ногу, оставляя на спекшемся льду глубокие, дымящиеся борозды. С каждым его шагом поврежденная гидравлика издавала высокий, пронзительный визг, похожий на крик пытаемого животного.

Но его единственный, правый красный глаз пылал во тьме с абсолютной, нечеловеческой, зацикленной ненавистью.

Сбой в эвристическом процессоре, вызванный каскадными повреждениями и нелогичным поведением жертв, превратил эту машину из холодного алгоритма в кибернетического зомби. Инквизитор смотрел точно вверх, на уступ, где находился Эш.

А за его спиной, словно свита механического дьявола, из пыли начали появляться уцелевшие машины белого патруля Т-600. Те, кто шел в арьергарде и не попал в радиус поражения взрыва Берга. Их было не меньше дюжины. Их матово-белая броня была покрыта слоем копоти, но они шли ровным строем. Блоки их шестиствольных пулеметов уже хищно задирались вверх.

— Он идет… — Элоди, лежавшая в нескольких метрах позади Эша, издала сдавленный, прерывистый всхлип. Она вцепилась побелевшими пальцами в лямки рюкзака с титановым диском, прижимая его к груди так, словно этот кусок металла мог защитить ее от красного взгляда. — Эш, он бессмертный. Мы взорвали его, мы сбросили его с башни, Берг подорвал его… Его ничего не берет!

— Бессмертны только горы, девочка, — пророкотал Дитрих.

Старик тяжело, опираясь на свою винтовку, поднялся с колен. Он закинул на плечо моток красного детонирующего шнура. Дитрих посмотрел вниз, и в его треснувших желтых очках отразилось багровое свечение кратера. В его голосе не было страха. Только древняя, как сами Альпы, усталость и суровый прагматизм инженера.

— Уходим, — скомандовал Ключ, поворачиваясь к крутому, уходящему в облака склону. — Выше. Туда, где у этого куска расплавленного дерьма не останется пространства для маневра.

Они развернулись и начали подъем по узкому, извилистому снежному карнизу.

Это был уже не просто марш. Это была физиологическая пытка. Борьба за каждую порцию кислорода, за каждый шаг, отвоеванный у гравитации.

Они преодолели отметку в три с половиной тысячи метров над уровнем моря. Воздух здесь был разреженным, сухим и обжигающе холодным. Парциальное давление кислорода упало настолько, что каждый вдох казался пустым. Легкие разворачивались с мучительной болью, словно в них заталкивали комки колючей проволоки, но кровь всё равно оставалась голодной.

Элоди кашляла, сгибаясь пополам. Полимерный гидрогель на ее пробитом боку покрылся жесткой коркой инея, рана под ним ныла тупой, глубокой, пульсирующей болью. Ее губы приобрели пугающий, темно-синий оттенок гипоксии.

Эш двигался исключительно на инстинктах, заложенных годами муштры и войны. Отсутствие левой руки катастрофически сбивало баланс тела. Он постоянно заваливался вправо, больно ударяясь о скалу тяжелой снайперской винтовкой, висящей на плече. Культя под бинтами саднила. Снег, падающий на его лицо, не таял — кожа командира стала такой же холодной, как окружающая среда.