Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 296 – Джон Сан

И так же внезапно, как эта слепая ярость обрушилась на них, она начала отступать.

Эш полулежал на ледяном насте, тяжело привалившись здоровым боком к обломку черного гранита. Он слушал, как ветер меняет свою тональность. Пронзительный, ультразвуковой визг, от которого лопались капилляры в ушах, медленно, с неохотой переходил в низкий, утробный, затухающий гул. Штормовой фронт, разбившись о циклопические пики массива Юнгфрау, исчерпал свою кинетическую энергию.

Снежная крупа, еще недавно летевшая горизонтально со скоростью картечи, начала опускаться. Белая мгла (whiteout), лишавшая их зрения и сводившая с ума вестибулярный аппарат, медленно оседала, словно гигантский театральный занавес, открывая сцену после кровавой кульминации.

Тишина, пришедшая на смену реву бури, была такой плотной, физически осязаемой, что на мгновение Эшу показалось, будто он уже умер и перешел в иной, беззвучный мир.

Но боль в теле быстро опровергла эту спасительную иллюзию.

Боль была тотальной. Она стала средой его обитания. Правая ключица, раздробленная чудовищной отдачей крупнокалиберной винтовки, пульсировала при каждом ударе сердца, посылая в спинной мозг разряды чистого, белого электричества. Обугленная культя левой руки горела темным, гангренозным жаром. Но хуже всего были легкие.

Высотный отек (HAPE) не прощал нахождения в Зоне Смерти. Альвеолы Эша были заполнены плазмой его собственной крови. Он больше не дышал — он булькал. При каждом поверхностном, судорожном вздохе в его груди раздавался влажный, клокочущий звук, похожий на лопающиеся пузыри в густой грязи. На подбородке, губах и шее замерзла розовая, насыщенная кислородом пена.

Эш знал медицинскую математику своего состояния. У него оставались часы. Может быть, меньше. Организм, исчерпавший все резервы прочности, начал процесс необратимого самоотключения.

Командир с трудом повернул голову вправо, туда, где находился край ледниковой расщелины.

Элоди сидела на коленях у самой кромки обрыва.

Девушка не двигалась. Она смотрела вниз, в бездонную, темную пасть ледника, куда всего несколько минут назад рухнул Инквизитор. Ее плечи, обтянутые изорванной, прожженной курткой, мелко вздрагивали, но она больше не плакала. Источник слез иссяк, вымороженный ветром и шоком.

Эш смотрел на ее спину, и сквозь мутную пелену лихорадки к нему пришло кристально ясное осознание.

Это больше не была та испуганная, вздрагивающая от каждой тени девчонка-связист, которую генерал Хэйс вытащил из радиорубки лондонского бункера. Суровый, безжалостный резец 2029 года отсек от нее всё лишнее. Она видела, как плазма испаряет ее друзей. Она видела костницы Парижа. Она спустилась в ад и, когда сам ад попытался ее задушить, она использовала законы физики, чтобы разорвать его на куски.

Она обрушила ледник. Она убила совершенную машину Скайнета.

Элоди медленно, опираясь руками о лед, поднялась на ноги. Корсет из полимерного гидрогеля на ее боку, сковавший рану от когтей Инквизитора, громко хрустнул. Девушка повернулась и посмотрела на Эша.

Ее лицо было маской из грязи, засохшей крови и копоти. Но глаза… Глаза Элоди изменились. В них больше не было той мягкой, уязвимой человечности, которая заставляла ее чинить музыкальные шкатулки и жалеть машины. В них появился холод. Тот самый стальной, прагматичный холод, который она так ненавидела в самом Эше. Она стала солдатом Пепельного Фронта.