Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 382 – Джон Сан

Скрееееежжж… Это был влажный, тяжелый звук металла, трущегося о металл. Звук, похожий на то, как кто-то огромный и тяжелый привалился к створкам шлюза, медленно сползая по ним.

Элоди замерла, перестав дышать. Ее сердце колотилось где-то в горле.

ТУХ. Глухой, мощный удар потряс левую створку.

Это не был удар кувалдой или тараном. Это был удар стального кулака.

Дверь из гиперсплава, спроектированная инженерами Скайнета, даже не поцарапалась. Ударная волна просто поглотилась колоссальной массой металла.

ТУХ. Второй удар. Чуть сильнее. Элоди увидела, как на матовой поверхности двери задрожала едва заметная вибрация.

Она попятилась назад, споткнувшись о брошенный ею рюкзак, и упала на пол.

«Он не пройдет. Это физически невозможно», — билась в ее голове рациональная, хакерская мысль. «Кинетической энергии одного манипулятора недостаточно, чтобы пробить метр монолитной брони. Это уравнение без решения».

За дверью наступила пауза.

Удары прекратились. Элоди судорожно втягивала воздух, не отрывая взгляда от створок. Может быть, он понял? Может быть, его процессор вычислил нецелесообразность задачи, и он отключился от потери энергии?

Но Скайнет не сдается перед препятствиями. Инквизитор, доведенный до состояния кибернетического зомби, обладал знаниями о собственной архитектуре, которых не было у людей.

Сквозь толщу металла до девушки донесся новый звук.

Высокий, пронзительный, нарастающий визг. Звук, похожий на крик закипающего чайника, пропущенный через гигантский усилитель. Визг перегруженных магнитных конденсаторов.

Инквизитор не собирался бить дверь. Он собирался ее прожечь.

В центре стыка двух массивных черных плит, прямо на уровне груди, появилось пятнышко.

Сначала оно было тусклым, едва заметным. Темно-вишневым.

Элоди с ужасом наблюдала, как это пятно начинает стремительно светлеть. От вишневого к оранжевому. От оранжевого к ослепительно-желтому.

Металл гиперсплава, способный выдержать температуру в тысячи градусов, начал плавиться.

Инквизитор, лишенный плазменной винтовки, использовал свое собственное тело как оружие. Его термоядерный реактор, обнаженный и пробитый Бергом, находился в стадии критического расплавления. Машина просто прижалась своей разорванной, искрящей грудной клеткой к стыку створок.

Т-800 направлял всё оставшееся тепло своего умирающего искусственного солнца, температурой свыше пяти тысяч градусов, в одну точку на двери. Он сжигал собственные внутренности, плавил свою гидравлику и процессоры, превращая себя в живую термическую шашку, лишь бы добраться до той, что находилась внутри.

— Нет! Нет, нет, нет! — Элоди поползла назад по гладкому полу, упираясь пятками.

Желтое пятно на двери росло. Металл начал пузыриться. Капли раскаленного, светящегося шлака с шипением потекли по внутренней стороне створки, падая на пол и прожигая полимер. Запахло озоном, серой и горелым железом. Жар внутри Контрольного зала стал невыносимым, словно кто-то открыл заслонку доменной печи.

Инквизитор прожигал дверь своим собственным сердцем.

Треск плавящегося гиперсплава перекрыл все остальные звуки. Ослепительно-белый свет пробился сквозь образовавшуюся в стыке дыру.

Щель расширялась на глазах. Металл стекал вниз густыми, тяжелыми, оранжевыми ручьями.

А затем в эту расплавленную, капающую шлаком дыру вонзились пальцы.