Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 390 – Джон Сан

Бой машин кардинально отличается от рукопашной схватки людей. Здесь нет эмоций, нет страха перед болью, нет усталости, заставляющей опустить руки. Здесь есть только сухой расчет векторов, предел текучести металлов и гидравлическое давление, измеряемое в тоннах на квадратный сантиметр.

Но в этом бою идеальная математика Скайнета дала фатальный сбой.

Новые Т-800 были запрограммированы на стандартные протоколы ближнего боя и подавления: захват, блокировка рычагов, нанесение критического урона в узловые точки противника. Они пытались минимизировать ущерб для себя и для окружающей инфраструктуры базы.

Инквизитор же сражался как взбесившаяся циркулярная пила, слетевшая с креплений. У него не было протоколов защиты инфраструктуры. Он был хаосом.

Левый охранник, в которого врезался Инквизитор, выронил свой плазменный излучатель и попытался провести стандартный захват, обхватив искалеченного собрата за шею обеими руками, чтобы заблокировать его оптику.

Инквизитор не стал блокировать захват.

Вместо этого он просто выбросил свою уцелевшую правую руку вперед и вогнал заостренные, покрытые гарью стальные пальцы прямо в идеальную, сверкающую грудную клетку противника. Гиперсплав заскрежетал с пронзительным, режущим слух визгом.

Пальцы Инквизитора, разогретые до невероятных температур его собственным, нестабильным и открытым реактором, работали как плазменные резаки. Они пробили новенькую броню охранника.

Идеальный Т-800 попытался оттолкнуть монстра, его нейлоновые искусственные мышцы напряглись до предела, гидравлика жалобно взвыла.

Но Инквизитор сделал то, чего алгоритм охранника предвидеть не мог, потому что это противоречило базовой логике выживания.

Инквизитор подался вперед, навалившись всем телом, и прижал свою собственную, открытую, зияющую дыру в груди, где бушевал пробитый реактор без магнитных ловушек, вплотную к блестящему хрому противника.

Тысячеградусный, радиоактивный жар искусственного солнца хлынул напрямую на лицевую панель и грудь охранника.

Это было чудовищно. Тефлоновые кабели идеальной машины мгновенно вспыхнули ярким пламенем. Оптические визоры охранника начали пузыриться, мутнеть и плавиться, вытекая из глазниц в виде красных, раскаленных слез. Сверхпрочный металл его грудины начал становиться мягким, как воск.

Правый охранник, зафиксировав критический, фатальный урон напарника, бросил свой излучатель (чтобы не прожечь своего же союзника выстрелом в упор) и атаковал Инквизитора сбоку.

Он нанес сокрушительный, идеально выверенный удар стальным кулаком по остаткам черепа монстра.

Удар отшвырнул Инквизитора в сторону. Его шея жутко хрустнула, голова неестественно запрокинулась набок под углом в сорок градусов. Из разбитого шейного сустава фонтаном брызнуло черное масло, заливая белые стены.

Левый охранник, чья броня была страшно оплавлена, а левый визор потух навсегда, тяжело отступил, искря перегоревшей проводкой и истекая синим хладагентом.

Две идеальные машины перегруппировались. Их процессоры обновили данные и переписали тактику. Противник обладает нерегламентированной тактикой и критически высокой температурой корпуса. Переход к протоколу абсолютной ликвидации через расчленение.

Они синхронно бросились на Инквизитора с двух сторон.

Правый охранник схватил монстра за единственную уцелевшую правую руку, выкручивая ее за спину, пытаясь выломать ее из плечевого сустава с помощью гидравлического рычага. Левый охранник обхватил Инквизитора сзади, его хромированные руки сомкнулись на талии монстра, пытаясь переломить его позвоночный столб из гиперсплава.