Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 416 – Джон Сан

А затем болевой барьер рухнул.

Агония, не поддающаяся никакому человеческому описанию, взорвалась в ее животе сверхновой звездой. Это была слепящая, белая боль, от которой выгибалась спина и сводило судорогой челюсти. Элоди издала звук — не крик, а высокий, сдавленный животный визг, захлебнувшийся в ее собственном горле.

Она рефлекторно прижала обе дрожащие, обмороженные руки к животу. Ее пальцы погрузились в горячую, пульсирующую, густую массу.

Пробивающий удар титанового шипа разорвал брюшную аорту и повредил печень. Кровь — яркая, артериальная, артериально-алая — мощными, пульсирующими в такт ее бешено бьющемуся сердцу толчками выплескивалась сквозь разорванный кевлар и изодранную ткань куртки. Она растекалась по безупречно белому полу Скайнета, смешиваясь с талой водой от жидкого азота, образуя огромную, дымящуюся на холоде черную лужу.

Организм Элоди, борясь за выживание, начал экстренную централизацию кровообращения. Периферические сосуды на руках и ногах мгновенно сузились, пытаясь сохранить остатки крови для мозга и сердца. Кожа на ее лице приобрела мертвенно-восковой оттенок, покрывшись крупными каплями холодного липкого пота. Губы посинели. В ушах нарастал оглушительный, высокочастотный звон, перекрывающий даже вой разрушающейся Хроносферы.

Геморрагический шок четвертой, терминальной стадии. Жизнь утекала из нее сквозь пальцы с каждой секундой.

Элоди с трудом скосила глаза. Зрение начало сужаться, образуя по краям темный, пульсирующий туннель.

На багровом экране над ней, который теперь казался недосягаемо далеким, мигали огромные, безжалостные цифры:

«КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА ЯДРА… 99.1 %… 99.2 %…»

Она задыхалась. Легкие, заполненные отечной жидкостью и собственной кровью, отказывались принимать кислород. Каждый вдох превратился во влажное, предсмертное бульканье.

«Девяносто девять…» — вяло, сквозь пелену угасающего сознания подумала она. «Давай же… Взрывайся…»

Тень упала на ее лицо, заслонив спасительный багровый свет экрана.

Элоди с трудом повернула голову.

Инквизитор подтянул свое искореженное, наполовину расплавленное тело ближе. Он не мог стоять, но он возвышался над ней на коленях, опираясь на левый искрящийся обрубок. Безликий, слепой черный череп с пустыми провалами глазниц был опущен вниз, точно фиксируя положение истекающей кровью девушки по звуку ее сбивчивого, влажного дыхания и по термальному излучению свежей артериальной крови.

Его аварийный микроконтроллер еще не закончил свою работу. Цель была критически повреждена, но ее биологическая активность не упала до нуля. Сердце все еще билось. Протокол требовал стопроцентной ликвидации.

С отвратительным, металлическим стоном, скрежеща деформированными шестернями, Инквизитор начал медленно, неотвратимо поднимать свою правую руку-копье. С острых краев сплавленного титана капала ее собственная кровь, с шипением испаряясь на еще горячем металле его предплечья.

Машина заносила руку для финального, добивающего удара. Она готовилась опустить этот титановый шип прямо ей в лицо, чтобы раздробить череп и навсегда остановить пульс, стерев последнюю органическую аномалию со стерильного пола «Эдельвейса».

Элоди больше не пыталась защищаться. У нее не было сил даже поднять веки.

Лежа в огромной луже собственной крови, чувствуя, как холод смерти окончательно сковывает ее изнутри, она расслабила мышцы. В ее угасающем разуме не было места для страха перед занесенным металлом.