Онлайн книга «Гейне. Двойная игра»
|
Примечательно в этой истории то, что оба раза Красная армия даже не заметила героического штурма своих позиций немецкой пехотой, поддержанной артиллерией и самолетами. В оперативных сводках 76-й стрелковой дивизии нет никаких сообщений о немецких атаках ни 20, ни 21, ни 22 июня. Сообщалось лишь о концентрации подразделений противника и активной авиаразведке. Есть в документах 76-й стрелковой дивизии сообщение о без вести пропавших 21 июня 9 военнослужащих 93-го стрелкового полка, перечисленных пофамильно. А также политдонесение батальонного комиссара 76-й стрелковой дивизии Русова, который писал: «…Доношу, что 22 или 23 июня немцами был украден труп немецкого летчика-майора, который разбился при падении немецкого самолета, подбитого бойцами 93 с.п. 19 июня. Труп был зарыт возле места падения самолета вблизи переднего края обороны. Следует полагать, что труп выкрала просочившаяся войсковая разведка противника…» Началось 24 июня. В четыре утра немцы силами до двух полков пехоты с 40 танками при поддержке сильного артиллерийского и минометного огня и бомбардировочных действий авиации перешли в наступление на рубеже Белянка и к 14 часам дня овладели ею. Немцы атаковали именно те наши батальоны и роты, которые находились в районе поселка Белянка. Возможно, они имели целью захват всей территории вокруг места падения «Шторха». Что же так напугало командование вермахта? Что было в том планшете майора? А было там всего одиннадцать документов, бо́льшая часть которых относилась к начальной стадии операции «Блау». Когда генерал Штумме по прозвищу Шаровая Молния только размышлял, как ему доложить о происшествии вышестоящему начальству, документы уже находились в штабе Юго-Западного фронта. Еще не начались поиски пропавшего самолета, а маршал Тимошенко уже докладывал Сталину и Василевскому о захваченных немецких документах во время телеграфных переговоров со Ставкой. — Перехваченные документы с плановыми действиями противника не вызывают сомнений, — доложил он Сталину в разговоре, состоявшемся в ночь на 20 июня по прямому проводу. Сталин, видимо, тоже склонялся к мысли, что документы Рейхеля подлинные. Однако он считал, что наступление на юго-западном направлении — это лишь один из многих ударов, которые немцы собираются нанести в первую годовщину войны, и гораздо больше беспокоился за московское направление, где, как он думал, немцы нанесут главный удар. Операция «Кремль» продолжала успешно работать на вермахт. Среди бумаг, попавших в руки советского командования, были: приказ о наступлении 40-го танкового корпуса в районе Волчанска; ориентировка для командиров дивизий с описанием их задачи, а также задачи 40-го танкового корпуса и всех его соседей — 4-й танковой армии, 8-го армейского корпуса и Венгерской армии; приказ о выступлении маршем в район исходных позиций; намерения корпуса о дислокации дивизий и проведении боевых действий; карта масштабом 1:100 000 с нанесенной обстановкой и оперативными пометками; аэрофотоснимок Оскольского участка; аэрофотоснимок района Варваровка и к северо-востоку от него; план схемы передислокации частей корпуса в исходные районы для наступления с указанием дат и времени. И еще ряд менее значимых документов. Особенно подробно в документах была расписана задача 40-го танкового корпуса. На первом этапе операции корпусу надлежало наступать частью сил из района Волчанска в общем направлении на Волоконовку и Старый Оскол, с тем чтобы у Старого Оскола соединиться с войсками 4-й немецкой танковой армии, наступающей из района Щигры, и замкнуть в кольцо окружения значительную группировку советских войск. |