Книга Гейне. Двойная игра, страница 41 – Анатолий Леонов

— Спасибо, Михаил Борисович. Теперь все!

— Тогда иди спать! — произнес Маклярский, и по его лицу пробежала скупая, едва заметная улыбка.

Рассвет еще не наступил, только слабая полоска света проступала из-за леса, рисуя причудливые образы то ли далеких кряжистых гор, то ли средневекового города, то ли просто низколетящих облаков. Опытные зафронтовые разведчики рассказывали, что сумерки — время, когда легче всего, при определенных навыках, оставаться незаметным для наблюдателей. Гейне в это утро на собственной шкуре должен был проверить это утверждение.

В длинном гражданском пальто, с обмотанным вокруг шеи белым шарфом, интеллигентском овчинном «пирожке» на голове и обычных шерстяных брюках без теплой подкладки он вышел из блиндажа и принялся надевать на ноги лыжи, стоявшие у входа. Мороз стоял такой силы, что закрепить башмаки в обледеневших до состояния железа креплениях оказалось делом весьма проблематичным. Руки сразу замерзли и с трудом слушались. Демьянов сопел, согнувшись над креплениями, но ничего поделать с ними не мог. Стоящий рядом сержант-разведчик, видя его тщетные усилия, помог справиться с задачей, при этом ненароком сам поранился о носковую скобу из оцинкованной стали.

Михаил Маклярский, услышав за спиной приглушенные голоса и ругань, оторвался от перископа.

— Ни черта в эту шайтан-трубу не видно!

Увидев нелепую фигуру Демьянова в модном пальто «Ольстер» и обычных лыжах из Мосторга, он невольно усмехнулся.

— Хорош! Хоть сейчас в «Асторию». Не замерзни! Сорок градусов!

— Тут недалеко. Справлюсь как-нибудь.

Маклярский нахмурился:

— «Как-нибудь» не надо. Надо хорошо! — Он сделал паузу, еще раз критически осмотрел подопечного. — Ладно, давай с Богом!

— Я не религиозен! — улыбнулся Гейне.

— Думаю, у Бога нет религии, — без тени улыбки произнес Маклярский. — Иди, Саша, время!

Демьянов кивнул и повернулся спиной к провожающим. В следующую секунду Маклярский совершенно неожиданно ногой, обутой в валенок, отпустил ему легкий пинок по мягкому месту. Не ожидавший подобного от своего известного своей строгостью начальника, разведчик удивленно повернулся.

— На удачу! — ответил Маклярский на немой вопрос Гейне и сжал правую руку в кулак.

Демьянов улыбнулся, еще раз кивнул головой и скрылся в предрассветной мгле. Как только его фигура исчезла из поля зрения, Маклярский вернулся в окоп. Сержант-разведчик стоял у перископа и, что-то напевая себе под нос, пытался высмотреть в хорошую оптику позиции немцев у деревни Чертаново.

— Дай! — коротко скомандовал Маклярский и сам, приложив глаз к окуляру, разглядел, как серая фигура Демьянова медленно двигалась в сторону, казалось, мирно спящей деревни.

По окопу, спотыкаясь и падая, бежал лейтенант Комаров с расширенными от ужаса глазами.

— Михалборисыч, беда! Сметана говорит, мины там!

Маклярский оторвался от перископа и растерянно посмотрел на лейтенанта.

— Ты чего, Комаров? Какая сметана?!

— Майор Сметана, начальник первой части, — брызжа слюной, частил Комаров, — говорит, ночью саперы заминировали этот участок, а доложили только сейчас. Может, отзовем, пока далеко не ушел?

— Как?

— Пустим сигналку, а потом шмальнем очередью поверх головы. Не дурак. Поймет, в чем дело!

Маклярский прикусил нижнюю губу и обреченно махнул рукой.