Книга Гейне. Двойная игра, страница 89 – Анатолий Леонов

Контрнаступление немцев началось 17 мая, 1-я танковая армия Клейста нанесла два рассекающих удара в тыл нашим частям. В первый же день были захвачены Барвенково и Долгенькая, в которой к тому же фашисты уничтожили узел связи 9-й армии, что привело к потере управляемости войсками.

К 18 мая ситуация резко ухудшилась. Начальник Генерального штаба Василевский предложил прекратить наступление и вывести войска. Но Тимошенко доложил Сталину, что опасность преувеличена, и войска продолжили движение вперед. Немцы, развернув свои дивизии на запад, окружили остатки 57-й армии и вклинившиеся 21-й и 23-й танковые корпуса. В результате к 23 мая они замкнули кольцо окружения, и все задействованные в прорыве ударные группировки Юго-Западного фронта оказались в котле.

В окружение попали 15 стрелковых дивизий, 6 кавалерийских, 2 танковых корпуса, 5 танковых бригад, вспомогательные части и службы тыла.

Эти войска были обескровлены, измотаны и во многом утратили свою мощь. Бои в «котле» продолжались еще шесть дней, но к 30 мая все закончилось.

Несмотря на все усилия, вырваться из «барвенковской западни» удалось не более десятой части окруженных. Погибли или пропали без вести: заместитель командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Костенко, командующий 6-й армией генерал-лейтенант Городнянский, командующий 57-й армией генерал-лейтенант Подлас, командующий армейской группой генерал-майор Бобкин и ряд генералов, командовавших попавшими в окружение дивизиями.

Тимошенко и Хрущева надо было бы привлечь к ответственности, но они отделались легким испугом. Сталин взял вину на себя, потому что именно он разрешил начать наступление на Харьков. Однако в директивном письме Военному совету Юго-Западного фронта написал: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе — с потерей 18–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто».

Разгром под Харьковом показал, что после нашей победы под Москвой зимой 1941–42 годов к весне 1942 года немцы снова оказались сильнее нас. Барвенковский котел, которого вполне могло и не быть, оказался следствием грубых ошибок и просчетов не только командования Юго-Западного фронта, но и Ставки Верховного Главнокомандования. Не были учтены тревожные сообщения дипломатов, проигнорированы донесения агентов СВР и ГРУ, предупреждавших об опасности. Оперативные мероприятия по созданию у советского командования ложного впечатления о готовящемся наступлении немецких войск на Москву сработали безукоризненно. Операция «Кремль» наглядно показала, каким мощным оружием в умелых руках могла стать хорошо организованная дезинформация. Сталин отлично усвоил этот болезненный урок.

— Почему решили передумать?

Полковник Герлиц сидел за столом в своем кабинете и не сводил внимательного взгляда с Гейне, сидящего напротив.

— Было нелегко, но я подумал: что я знаю о Кавказе? Ничего! А в Москве я свой человек. Там мои мать и жена. Люди, которых я люблю больше жизни. И потом, не могу я предать пославших меня за линию фронта. Это наша общая борьба!

— Похвально, — без эмоций кивнул полковник. — А как же командировка в Алма-Ату?

Демьянов самодовольно улыбнулся и повел бровью: