Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 193 – Питер Вронский

К двадцати трем годам он чувствовал себя загнанным в угол. Он работал мелким клерком на складе компании «Миллвордз», поставляющей промышленные химикаты, тогда как заслуживал, несомненно, гораздо большего. Там же, в компании, он познакомился с восемнадцатилетней машинисткой Майрой Хиндли.

Если верить описаниям, Майра была совершенно «нормальной» девушкой, которая любила животных, детей и яркую помаду. Она родилась в 1942 году в промышленном районе Манчестера. Ее отец исповедовал католицизм, а мать – протестантизм. Когда Майре было четыре года, ее отправили жить к бабушке, потому что после рождения ее младшей сестры мать решила, что в доме стало «слишком много народа». Их обоих – и Майру, и Иэна – отвергли матери, у обоих накопилось немало непоправимых детских обид, что сближало их со многими другими серийными убийцами. Однако с Хиндли не все было так просто. Ее бабушка, судя по всему, жила на той же улице, что и мать, и Майра свободно бывала в обоих домах.

В каком-то смысле бабушка избаловала Майру, позволяя маленькой девочке фактически верховодить в доме. Хоть она и росла довольно эгоцентричной, в целом у нее было самое обычное детство, с играми на детских площадках и школьными буднями. Училась она удовлетворительно. Ученицей была средней – самой обычной. Вероятно, оценки могли быть и получше, если бы бабушка не шла у нее на поводу и не оставляла дома каждый раз, когда она жаловалась на плохое самочувствие. Она вела самую обыкновенную, заурядную, нормальную жизнь, пока ей не исполнилось пятнадцать.

Внезапно она привязалась к тринадцатилетнему соседскому мальчику, который отставал в развитии, опекая его то ли как старшая сестра, то ли как мать. Проводила с ним все свободное время, не жалея сил на совместные прогулки и игры, защищала от обидчиков, покупала ему конфеты. Однажды мальчик заглянул к Майре – был жаркий летний день – и попросил сходить с ним на заброшенный водоем, где любили собираться местные дети, играть и плавать.

Майре было лень выходить, и она отказалась. Мальчик ушел без нее и утонул.

Майра была безутешна. Она перестала спать и бродила целыми днями как сомнамбула. Единственное, что она могла делать, это ходить по домам и собирать деньги на похоронный венок для друга. Женщины, открывавшие ей двери, вспоминали, что перед ними стояла девушка с каменным лицом, которая словно обвиняла их в чем-то. Одна из женщин признавалась:

Меньше всего она была похожа на маленькую девочку, которую хочется пожалеть. Она заставляла вас чувствовать себя виноватым, как будто это из-за вас [он] утонул, и вам лучше раскошелиться на цветы, иначе она пойдет и донесет на вас [204].

Несколько месяцев Майра лила слезы по утонувшему мальчику, пока в конце концов не пришла мать и силой не отобрала у нее черную одежду. Девушка с головой ушла в нездоровую скорбь, не видя ничего вокруг. Она не могла понять, как весь остальной мир и все эти люди могут жить своей жизнью, пока она оплакивает потерю. Как они смеют? Она вела себя словно мать, потерявшая ребенка, у которой никогда больше не будет детей. А всем просто наплевать. Но кто-то ведь должен быть в этом виноват?

Как пишет один из биографов Хиндли: «Если девушка с нормальным эмоциональным развитием задумалась бы – и не переставала думать – не только о своем горе, но и о трагической судьбе погибшего мальчика и об утрате, которую понесли его родители… то сердце этой девушки оцепенело. Возможно, оно и было разбито, но неподвижно застыло, занятое исключительно Майрой Хиндли» [205].