Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 66 – Питер Вронский

В сельских районах ситуация складывалась еще более тревожная: соседи отравительниц, судя по всему, не просто знали, чем они занимаются, но и пользовались их услугами. Как сообщала в 1851 году газета «Таймс», в одном из приходов «мышьяк стал чем-то вроде семейной тайны, оружием в руках слабых и беззащитных, с помощью которого можно было легко избавиться от надоевшего мужа или назойливой семьи». Все ниточки вели к тридцатипятилетней Саре Чешем из деревни Клаверинг, которую обвинили в том, что она отравила внебрачного ребенка с подачи его биологического отца. По словам матери младенца, Чешем без видимого повода дважды приходила к ней и угощала ребенка «сахаром», после чего младенец каждый раз болел. Как установила «Таймс», все в деревне знали, что Чешем отравила ядом собственных детей, и что она

…могла расправиться с любым, кто обходился ей слишком дорого или доставлял неприятности. Казалось, в деревне Клаверинг приняли как само собой разумеющееся, что арестованная отравила своих детей, и обсуждали это не больше, чем если бы она заколола свиней. Убийца, в злодеяниях которой никто не сомневался, свободно расхаживала у всех на виду; никто не задавал ей вопросов, не выдвигал обвинений, все жители молча, без единого возражения, смотрели, как хоронили ее детей… [123]

Доказать ее причастность к смерти младенца не удалось, но полиция эксгумировала тела двух ее сыновей, которые умерли при подозрительных обстоятельствах с разницей в несколько дней. Врач, присутствовавший при смерти первого сына, вспоминал, что заказывать для него гроб Чешем не стала, пояснив это тем, что в одном гробу легко поместятся два тела. Второй сын умер через считаные дни, и обоих детей похоронили в одном гробу. Сыновья были записаны в похоронный клуб. Экспертиза их останков выявила огромные дозы мышьяка. Проблема заключалась в том, что причастность Сары Чешем к их смерти доказать было невозможно, и ее оправдали. Она вернулась к себе в деревню и раздавала советы, как приготовить «особые» сладкие пироги, которые помогут семье облегчить любое финансовое бремя.

Сходные серии убийств, обусловленных общей нищетой, были зафиксированы в венгерском сельском регионе Тисазуг в 1920-е. Полиция арестовала несколько женщин-отравительниц, вступивших в тайный сговор и готовивших зелье для тех, кто хотел избавиться от надоевших родственников. Было раскрыто около сорока убийств [124].

Тем временем в августе 1848 года привели в исполнение смертную казнь в отношении Мэри Мэй. Мэри, которой еще не было тридцати, записала в похоронный клуб своего сводного брата, о чем он не знал, а потом угостила его напитком, в котором развела мышьяк. Похоронные деньги она собиралась потратить на покупку лошади и телеги, чтобы ездить и торговать из деревни в деревню. У Мэри Мэй было шестнадцать детей, четырнадцать из них умерли. Незадолго до казни она призналась в убийстве мужа, но отрицала, что убивала детей.

А спустя год в новостях снова замелькало имя Сары Чешем, которую обвиняли уже в убийстве ее мужа Ричарда. Когда он заболел, Сара настойчиво вызывалась о нем заботиться, после чего он и скончался. Пресса с возмущением живописала, как отравительница хвасталась перед соседями и раздавала им советы, как готовить ядовитые пироги. Сару Чешем снова судили, на этот раз ее вина была доказана. Казнили ее в марте 1851 года.