Книга Нулевой пассажир, страница 43 – Олег Лесников

— Хватит! — словно что-то почувствовав, по-английски вдруг рявкнул второй араб, и тот сразу убрал руку, отступив от Маруси на пару шагов.

В этот момент где-то справа от нас раздался рев двигателей, и из-за бархана один за другим вырулили два грузовика песочного цвета. В каждом сидело не менее дюжины бедуинов, вооруженных автоматами. Машины проскочили мимо нас и, поднимая клубы пыли, погнали дальше — туда, где несколько минут назад скрылись квадроциклы с Марусиными бойцами. Я украдкой посмотрел на девушку. Она улыбнулась мне одними глазами и еле заметно кивнула. Пока все шло по нашему плану.

Я надеялся, что мое прекрасное знание арабского, которое уже не раз выручало меня, и сейчас сыграет нам на руку. По крайней мере, арабы не будут опасаться открыто говорить при мне, думая, что я ничего не понимаю. Однако вести беседы пока явно никто не собирался. За все это время они между собой-то не перекинулись и десятком слов и то на отвратительном английском. Мне связали руки, завязали глаза и, ощутимо подгоняя прикладами в спину, загнали на заднее сиденье стоящего за барханом пятнистого четырехдверного джипа Wrangler Sahara с открытым верхом, который я заметил еще раньше. Марусю посадили рядом со мной. Двое арабов запрыгнули следом, внедорожник сорвался с места, и водитель погнал как сумасшедший. Джип подпрыгивал на песчаных барханах, и я, пользуясь тем, что нас от тряски кидало из стороны в сторону, незаметно сполз вниз на сиденье и немного сдвинул повязку.

Ехали мы недолго, по моим подсчетам, минут десять-пятнадцать. Когда джип стал притормаживать, где-то далеко за нашей спиной раздались приглушенные расстоянием автоматные очереди. Это вступили в бой Марусины бойцы. Потом джип остановился, и я услышал металлический скрежет открываемых ворот. Машина, подпрыгнув на пороге, медленно въехала в большой ангар, как я догадался по характерному эху, отражающемуся от бетонных стен. Джип остановился. Двое бедуинов подхватили меня под руки и, резко поставив на ноги, сдернули с головы повязку. Я осторожно огляделся. Прямо передо мной в большом плетеном кресле из ротанга восседал пожилой мужчина в ослепительно-белой галабее и белой куфии — головном уборе из хлопковой ткани с двумя черными обручами поверх. Смуглое лицо его, оттеняемое белоснежной тканью головного убора, было сильно обезображено отвратительным шрамом, который тянулся от левого виска, через всю щеку до самого подбородка. Он был высок и крепко сложен. И смотрел на меня с интересом. Но этот интерес, ясно читающийся в его светлых, каких-то водянистых глазах, был скорее оценивающим, таким обычно смотрит на базаре купец, завидев выгодный товар. Он с минуту разглядывал меня, потом равнодушно мазнул взглядом по Марусе и процедил сквозь зубы:

— Welcome to hell^[29].

Голос у него был низкий и напоминал скрежет камня о камень. От этого голоса, резанувшего слух, у меня по спине, несмотря на жару, тут же пробежал неприятный холодок. Я благоразумно промолчал, решив не отвечать, и даже попытался улыбнуться в ответ. Но вместо этого у меня скорее вышла только кривая ухмылка. После нескольких довольно сильных зуботычин, полученных еще в машине, нижняя губа у меня распухла и слушалась пока плохо.

— Отведите их вниз, — распорядился араб и отвернулся, потеряв к нам всякий интерес.