Книга Секретные люди, страница 110 – Николай Свечин

Потом он сообщил статскому советнику:

— Видать, чувства у них. Он в пижамных штанах, квартера в окурках, бутылок пустых тоже изрядно. Весь помятый и дристун: сидел и молчал в тряпочку. А еще военный! Может, и впрямь оконтуженный и силенок не осталось?

Марфу на всякий случай просветили со всех сторон. Лыков обратился за помощью к коллежскому советнику Кунцевичу. Это был самый расхваленный газетами персонаж из состава ПСП. В январе 1915 года он перевелся в Департамент полиции чиновником для поручений. Начальник сыскной, приятель Лыкова, Владимир Гаврилович Филиппов подал прошение об отставке и уже не мог помочь статскому советнику.

Кунцевич по старой памяти расспросил своих бывших коллег, а те – агентуру. Общий вывод был: горизонталка, каких миллион. Ни в чем таком не замечена, ума невеликого.

Алексей Николаевич не успокоился и сам явился на Офицерскую. Он помнил, что резидентура Главанакова состоит из фартовых. И поэтому спросил сыскарей, а какие отношения у Зверовой с этими ребятами. И умница Кренев вспомнил: Марфа когда-то давно была любовницей атамана с Обводного канала Василия Кляшторного по кличке Васька Погорелец.

Лыков обратился к картотеке ПСП. Кляшторный отсидел восемь лет на каторге за разбой, вышел на поселение в Якутскую область и вскоре сбежал оттуда. Три года проживал в столице нелегально, сыщики не могли его поймать. По агентурным сведениям, командовал бандой налетчиков, работавшей вокруг Обводного канала. Неглупый, осторожный, когда надо – решительный.

Статский советник не унимался. Он изучил журнал наблюдений за Главанаковым и его есаулом Федькой Худеньким (громила Федор Ручкин) и выяснил, что они встречались несколько раз с неустановленным лицом в пивной на Семенцах. Приметы подходили к Погорельцу-Кляшторному.

Окончательную точку в разоблачении поставил все тот же Кренев. Он установил через агентуру, что Кляшторный и Чурбаков – двоюродные братья. Выходило, что с большой долей вероятности прапорщик прислан сюда германцами на подкрепление Пашки Бравого.

Еще быстрее удалось разоблачить Неополитанского. Получив полевые деньги, он первым делом купил новое белье и хорошие папиросы. Приодевшись, подозреваемый день гулял по центральным улицам столицы, маневрируя из заведения в заведение. Заодно проверял, нет ли за ним слежки. А на следующее утро отправился на Газовую улицу в эпиляторий женщины-врача Дзекович. Где предложил услуги полотера…

Таким образом, оба прапорщика, подозреваемых в шпионстве, действительно оказались изменниками. Их продолжали филировать, и вскоре наблюдательный агент подслушал разговор в парикмахерской. Чурбаков поносил высшее военное командование. Он говорил окружающим его клиентам:

— Верьте мне, я там был и бордель, именуемый фронтом, видел своими глазами! Генералы гонят солдат на пулеметы ради крестика и новых чинов. Мы во вшах, в грязи. Офицерская кухня приезжает на позиции, а у нее ничего нет, кроме кипятку. Германец сидит чистый, сытый, лупит нас «чемоданами»^[130] и смеется. Как его победить? Да никак! Заканчивать надо смертоубийство. Доколе будем терпеть, господа?

И окружающие поддакивали…

Лыков сообщил свои открытия полковнику Ерандакову, и тот приказал арестовать обоих негодяев. Чурбакова взяли у той же Марфы Зверовой. Он быстро сознался. Алексей Николаевич вел его допрос и услышал важную вещь. По словам прапорщика, его хозяева вербуют в Петрограде новую резидентуру, никак не связанную с организацией Главанакова. Возглавить ее должен германский офицер, который уже поселился в столице. Боевое крыло новой сети поручено создать Ваське Погорельцу, ему заплачены за это большие деньги. Вице-резидентом станет Неополитанский, который во время обучения в разведывательной школе в Кенигсберге выказал большие способности к шпионству.