Онлайн книга «Секретные люди»
|
Из сеней раздался шум и вошел денщик, Герасим Тупчий: — Ваше благородие, я обед принес. — Поставь на печку. Что там? — Суп харчо и котлета с перловой кашей. — Опять? – рассердился офицер. – Не хочу. Сколько можно перловкой терзать? Тупчий, заботливый и расторопный, ответил: — Ваше благородие, а доктора велели вам много кушать. Чтобы, значит, поправиться. А то без вас война закончится и ордена не дадут. Герасим очень хотел, чтобы его начальнику вручили Георгиевский крест, настоящий, офицерский. Это была его идея фикс, и поручик смирился: — Ладно… Подай умыться. Тут денщик выдал одну из своих заготовленных фраз: — Медведь не умыватца, а народ боятца. — Остряк… У нас кахетинское осталось? — Так точно. Принести? — Полстакана, не больше. Для аппетита. И тушетский сыр. На этих словах денщик вставил очередную деревенскую присказку: — Аппетит – не жевано летит. Начальник команды скривился, но промолчал. Герасим был из крестьян Сергачского уезда Нижегородской губернии и принес с собой в нестроевую роту кучу сельских прибауток. Приходилось их терпеть, имея в виду легкий характер денщика и его преданность. Последняя была испытана в боях: когда Николая шарахнула контузия, Тупчий под обстрелом на себе вытащил его из оврага и донес до перевязочного пункта. Едва поручик успел пообедать, как в дверь постучали и ворвался младший унтер-офицер Золотонос. Он принес с собой не только волну холода, но и дикую весть: — Ваше благородие, беда! Янычары взяли Бардуз! — Как взяли Бардуз? – растерялся Лыков-Нефедьев. – Что ты несешь, опомнись! До него отсюда всего восемнадцать верст. — О чем и речь, – без разрешения шлепнулся на табурет унтер. – До наших главных позиций на Ардоссе – шестьдесят. А до прорвавшейся колонны – восемнадцать. Ну дела… — Откуда сведения? – продолжал не верить офицер. – Сорока на хвосте принесла? — Фуражиры прискакали охлопью, обрезав постромки[39]. — Куда прискакали? — В Верхний Сарыкамыш, час назад, – пояснил Антон. – Оттуда сразу к нам, на доклад генералу Воропанову. Говорю же: беда. Сведения правдивые. Надо драпать, пока не поздно. — Что значит «драпать»? Георгиевский ты кавалер… А база? А склады с военными запасами? Там этих гололобых, может, одна рота, а ты панику навел. Унтер-офицер с грустным видом выслушал и ответил: — Турок там до черта, и пехота, и артиллерия, и даже сувари[40]. Эти самые опасные, сволочь: через час могут уже быть здесь. Начальник команды вскочил: — Герасим, одеваться! А ты, Антон, покрутись тут, понюхай, чем пахнет. Потом жди меня в казарме, с людьми: пускай все приготовятся к походу. — Так, значит, отступаем к Карсу? – обрадовался Золотонос. — Отставить отступать! Будем оборонять Бардузский перевал. Я иду к Воропанову за приказанием. С Бардузского перевала вела из турецких пределов к котловине полуаробная дорога[41]. Она упиралась в селение Верхний Сарыкамыш, от которого до главного пункта оставалось всего шесть верст. Генерал-майор Воропанов, начальник 2-й Кавказской стрелковой бригады, являлся комендантом гарнизона. Человек нерешительный, вялый, грубый с подчиненными, он плохо был подготовлен к самостоятельным действиям в жестких условиях. А уж чего веселого! Наши войска далеко, селение брошено на произвол судьбы, сил для его обороны нет. А тут военного имущества на десятки миллионов рублей. Притом, если отдать туркам Сарыкамыш, как будут спасаться войска главного отряда? Им придется отступать шестьдесят верст по горам, враг начнет бить их в спину. А затем генералу Берхману нужно освободить селение, прорваться по шоссе на Карс и дуть по нему на север еще шестьдесят верст. Без патронов, без снарядов, с тысячами раненых и обмороженных? Это невозможно. Такой исход означает конец русской армии. Дорога на Карс и далее на Тифлис будет открыта, турки вырвутся на оперативный простор, в местности с преимущественно мусульманским населением. Ну уж нет! |