Книга Секретные люди, страница 58 – Николай Свечин

— Сейчас это сделать невозможно, ваше высокопревосходительство, – разволновался поручик. – Армия вконец измотана.

— Да знаю, знаю, – отмахнулся командующий. – Поэтому и придумал такую вещь, о которой даже здесь приходится говорить шепотом. Слушайте и запоминайте. Ваше задание – самое серьезное и значительное, какие вам приходилось выполнять. Я атакую Эрзерум зимой, когда османы никак этого не ждут. Они сами напали на Сарыкамыш зимой и доказали всем, что в это время года в горах воевать нельзя. И теперь твердо верят аксиоме… А мы их удивим. Вам надлежит провести многоходовую операцию по введению противника в заблуждение.

— Дезинформация?

— Да. Сделайте так, чтобы турки и германцы – их тоже имейте в виду – думали, что Эрзерум нам не по зубам, что мы ищем другие направления для активных действий. Озеро Урмия, Месопотамия, Трапезунд – только не Эрзерум. И так… тонко-тонко, понятно?

— Да, Николай Николаевич. Очень тонко, очень правдоподобно.

— Именно! – обрадовался генерал. – Вот точное слово. Все должно быть правдоподобно, чтобы нельзя было усомниться. Персия вроде как в стороне от войны. Но там есть наши войска, и частично шаха уже втянули в мировую перебранку. Вот пусть оттуда, из наших штабов, и произойдет утечка секретных сведений. Предатель или просто дурак… Даю вам вводную, а детали придумайте сами. Даниил Павлович и Борис Александрович вам помогут. Степень секретности максимальная! Знаем только мы четверо.

Командарм обратился к офицерам:

— Как уж зовут нашего главного недруга в этой области?

Лыков-Нефедьев догадался первым:

— Вы имеете в виду начальника разведочного отделения турецкого Генерального штаба?

— Да.

— Майор… бим-баши Зейфи-бей.

— Зейфи-бей… – повторил Юденич и приказал: – Надо, как говорят сами турки, наплевать ему в бороду. А по-русски – оставить в дураках.

— Слушаюсь! – вскочил поручик.

Юденич тоже встал, протянул офицеру руку:

— Долечивайтесь и собирайтесь обратно в Персию. Даю неделю на разработку плана операции. Помаракуем, как быть. Защитите план, и в путь.

Назавтра Николай узнал, что переведен в распоряжение резерва чинов армии. Значит, скоро в строй. Он впервые надел свою наградную шашку и вышел в город. Поручик поймал фаэтон и велел отвезти его на Головинский проспект, в ресторан «Палас-отель». Заведение славилось не только кухней и салонным оркестром под управлением солиста-скрипача Степного. В двухярусном ресторане имелись переговорные комнаты с городским и международным телефоном. Чунеев хотел позвонить отцу и узнать семейные новости. А также сообщить о высоком боевом отличии, которым его удостоили. В Персии телефонов, чтобы связаться с Петроградом, еще не придумано…

Лыкова-Нефедьева неприятно поразило огромное количество гуляющих по улицам офицеров. Казалось, их в столице Закавказья больше, чем в окопах! Лощеные, раскормленные, без орденов на мундирах и без костылей в руках, они густо усеяли главный проспект. И торчали во всех духанах, шашлычных и ресторанах. Среди золотых погон часто встречались люди в полувоенной форме – так называемые земгусары. Городские самоуправления и земства учредили в помощь армии многочисленные организации, занимающиеся поставками на фронт оружия, продовольствия и боевого снаряжения. Дело было нужное, особенно если учесть, как плохо обстояло со снарядами и винтовками. Но к организациям примазалось множество мужчин призывного возраста, уклоняющихся таким способом от мобилизации. Они ходили толпами, приставали к барышням, пили кахетинское и громко обсуждали военную кампанию, ругая на все корки генералов. У Николая в зимних боях выбыла из строя почти целиком команда разведчиков, уцелели всего четверо, включая его самого. А тут батальоны тыловиков оккупировали увеселительные заведения и не желали из них отступать… Фуражки набекрень, а хвост винтом! На фронте таких называли дезертирами на законном основании и презирали. Второе прозвище малодушных было – члены Общества спасения самого себя. Еще в госпиталях скопилось много «контуженых». Контузия – не рана, ее легко симулировать, вот и потянулись в лазареты прошедшие первые бои и испугавшиеся. Таких в окопах именовали «сконфуженные»… В психиатрические лазареты выстроилась очередь из офицеров, не желающих воевать, – там было легче всего получить вторую категорию^[85].