Онлайн книга «Секретные люди»
|
Генерал Рузский, который быстро начинал нервничать, дал приказ отыскать гвардейцев. Агенты-ходоки направились во вражеский тыл, но почти никто из них не вернулся назад. Возвратились только двое, но оба развели руками: корпус как в воду канул. Нервность комфронта передалась его подчиненным и докатилась до подполковника Ирилиуса. Тот весь извелся и приказал Павлу послать за сторожовку всех агентов, включая неподготовленных. Спасая свою школу, штабс-капитан вызвался лично проникнуть в ближние порядки противника и обследовать их. Дмитрий Рафаилович неожиданно легко согласился. Хотя понимал, что попасть туда его подчиненный может, только надев вражеский мундир. И если его там схватят, по всем законам штабс-капитана ждет виселица. Последняя вылазка к Фридриху Гезе многому научила разведчика. И он решил рискнуть. Из его девяти ходоков, с таким трудом подготовленных, не вернулся назад никто. А теперь начальство готово было бессмысленно погубить еще двадцать душ, лишь бы продемонстрировать наверху свою исполнительность! Отчаянный человек подобрал себе мундир лейтенанта гвардии, а документы забрал у Вильгельма Матеуса, офицера 1-го гвардейского пулеметного батальона. Матеус попал в плен в начале Варшавско-Ивангородской операции. Его не оправляли в лагерь потому, что залечивали немцу простреленную ногу. Павел трижды беседовал с пленным пулеметчиком. Он ловко наводил его на разговоры общего характера: как прошло детство лейтенанта, как ему служилось в батальоне, кто его друзья, как обстоит дело в гвардии с денежным содержанием, быстро ли идет чинопроизводство… Все это военной тайной не являлось, и Вильгельм охотно отвечал на вопросы. Тем более его собеседник говорил по-немецки как свой в доску! Молодой, обаятельный, корректный – Лыков-Нефедьев умел залезть в душу. И узнал много полезного для реализации своей рискованной затеи. Наконец штабс-капитан доложил подполковнику, что готов к выполнению задания. Ирилиус согласовал это с Батюшиным и Бонч-Бруевичем. А своему командующему, генералу Плеве, говорить не стал. 22 августа Павел в русской полевой форме направился в местечко Шуманы, где находился подчиненный ему переправочный пункт. Оттуда ходоки лазили к германцам в тыл. Пункт прятался в густом лесу за левым флангом 18-й пехотной дивизии. Заведующий пунктом прапорщик Ходобай являлся отличным офицером и показывал лучшие в армии результаты по агентурным заброскам. Ходобай был в курсе готовящейся операции. Он помог начальнику переодеться в германский мундир и пошел вместе с ним в штаб 70-го Ряжского пехотного полка, который обеспечивал переход линии фронта. После гинденбургского нажима с апреля по август боевая активность стихла. Солдатам с обеих сторон лень было рыть сплошные окопы. И в промежутках между укрепленными участками, там, где были овраги, болота и прочие неудобицы, образовались бреши. В такую брешь и сунулся смельчак. Сквозь лес до подходящей топи его провела команда пешей разведки ряжцев. На краю болота Брюшкин уселся на спину пехотинца могучего сложения, рядового Козолупова. И тот, кряхтя и шмыгая сопливым носом, перенес офицера на тот берег. Там уже было сухо. Павел поблагодарил своего носильщика: — Ну и здоров же ты, Вася. Вернусь – с меня шкалик. |