Книга Секретные люди, страница 98 – Николай Свечин

Макаев сразу взял быка за рога:

— Нам, то есть германскому командованию, интересно знать планы вашей Ставки на осень-зиму текущего года. Еще более интересны планы будущей кампании. Где, когда, какими силами будет нанесен главный удар? Кто предпримет отвлекающий маневр? Как эти планы согласованы с французами и англичанами? За это гешефт самый высокий! Ну и ряд мелочей: состояние резервов, запасы артиллерийских выстрелов, новинки военных изобретений – список длинный. Все имеет свою цену и будет честно оплачено. В любой валюте в любой стране мира.

— Даже в Швеции?

— Там проще всего.

Анисимов сощурился:

— Интересно, чем вы будете меня шантажировать?

— Вот этим, – князь протянул ему ломбардные квитанции.

— Всего-навсего? Но они выписаны не на мое имя.

— Разумеется, вы проявили осторожность. Заклады будто бы сдал Феофил Свистун, ваш денщик. Однако полиция быстро выяснит настоящего продавца, то есть вас. Хотя бы от владельца кассы ссуд Сапогина.

— Ну, выяснит. И что дальше?

Князь начал волноваться:

— Как что? Скандал. Конец вашей репутации. Офицер-мародер! По законам военного времени знаете, что вам грозит? Разжалуют в рядовые – и на фронт, и это в лучшем случае.

— А в худшем? – флегматично поинтересовался подполковник.

— Помните, что случилось с Мясоедовым? Его поймали сначала на мародерстве, а потом повесили за шпионаж.

— Вот мы и подошли к главному. Я провинился перед законом, признаю. Удивительно, как об этом узнала германская разведка, ну да ладно. Вина по военному времени простительная. Мои друзья подключат свои связи, подмажут кого следует… И я просто переведусь на другой фронт, на Кавказский или на Юго-Западный. Тем же чином.

— Вы так полагаете? – язвительно воскликнул вербовщик. – Да мы возбудим прессу, бросим донос военному прокурору, подключим наших агентов при Дворе. Никаких «тем же чином». Публика не видит побед и жаждет крови. Вы как раз подходите на роль козла отпущения, как в свое время подошел Мясоедов. Скажу вам со знанием дела, он не был нашим шпионом. Но его таковым объявили – и повесили. Вас не казнят, но жизнь сломают. Сытую, хорошую жизнь. Надо ли нас к этому вынуждать? Не лучше ли договориться?

— Но ведь если я соглашусь, то попаду к вам на крючок по гораздо более страшному обвинению. За шпионаж меня непременно вздернут! А за мародерство нет. Риски такие, что не приведи Господь. Несравнимые!

— Во-первых, мы ценим и бережем своих агентов, – вкрадчиво ответил князь Макаев. – Штабист! Да мы с вас пылинки сдувать будем. И очень хорошо платить. Под вас будет создана специальная операция прикрытия. В случае малейших подозрений заранее подобранный нами болван пойдет на плаху вместо вас.

— Хм… Продолжайте.

— Еще скажу: русская контрразведка – это скопище дилетантов и просто недалеких людей. Война идет год, и никого они до сих пор не поймали. Поэтому и придумали обвинить несчастного Сергея Николаевича^[121], чтобы свалить на него свои поражения. А заодно убрать военного министра Сухомлинова. Ну, еще расстреляли полсотни евреев в прифронтовой полосе, объявив их шпионами. Какие они шпионы? Просто великий князь Николай Николаевич дурак и антисемит.

Анисимов долго смотрел в упор на вербовщика, потом заговорил осторожно и взвешенно:

— Из того, что вас интересует, я знаю немногое…