Книга Адский прииск, страница 39 – Николай Свечин

Лыков отрицательно покачал головой и вынул карту области, вырванную им из восемьдесят второго тома энциклопедии Брокгауза и Ефрона:

— Извините, лучше я не нашел. Берелёх впадает в Колыму? В каком месте?

— Вопрос выяснен не до конца, – поправил его коллежский асессор. – Берелёх, возможно, впадает не в Колыму, а в реку Аян-юрях. Примерно здесь (он показал на плане). Далее Аян-юрях проходит еще верст сто и сливается с другой рекой, Кулу. Вот эти две реки, соединившись, и образуют Колыму, которая течет потом до Ледовитого океана. Говорю вам по слухам: точных карт местности не существует до сих пор, и ваша не хуже других.

— Очень глухой край?

— Вполне безлюдный. Берелёх переводится с тунгусского как Волчья река – там много волков. А Кухуман – как ветреное место. Постоянных жителей нет, лишь бродячие инородцы. Правда, в самом устье Кухумана стоит, сколь помнится, одинокая якутская юрта. Семейство оймяконских якутов переселилось туда давно, занимается охотой и рыболовством. Раньше через те места проходил Оймяконо-Колымский тракт, по нему возили почту и грузы. Но он давно заброшен.

— Те места никем-никем не исследованы? – уточнил Азвестопуло.

Березкин ответил на вопрос детально:

— Нет, почему же? Если мы не считаем инородцев, то первым в верховья Колымы попал капитан флота Сарычев. Тот самый, Гаврила Андреевич, будущий полный адмирал и морской министр. Это случилось в восьмидесятых годах позапрошлого века. Причем Сарычев прошел трудный путь дважды! Сначала через Оймякон на Охотск, а потом обратным ходом на Средне-Колымск. Затем была длинная пауза. Лишь в тысяча восемьсот семидесятом году примерно тем же маршрутом прошмыгнули участники экспедиции Майделя топограф Афанасьев и астроном Нейман. В девяносто втором – небезызвестный Черский, он первым нанес на карту по расспросам инородцев речку Кухуман. Через два года на Колыму забрели участники Сибиряковской историко-этнографической экспедиции Богораз и Ихельсон. И тринадцать лет назад – я. С тех пор, полагаю, цивилизованные путешественники в верховьях Колымы не появлялись. И никого там нет, кроме упомянутого мною единственного семейства! Правда, по течению Аян-юряха еще разбросано десять-двенадцать юрт. На удалении друг от друга. Их жители, наверное, знают про всех чужих, кто поселился в горах. Надо спрашивать у них.

Лыков обратился к врид губернатора:

— Александр Петрович, тем не менее старательский поселок на Кухумане существует. Мы должны выяснить, кто его снабжает необходимыми припасами.

— Это может занять много времени, – перебил начальство Николай Михайлович. – Сейчас июнь, самый разгар. Торговцы в горах, ведут свои караваны. Спустятся в октябре, обращать добычу в наличные деньги.

— А сами мы можем туда добраться? Кратчайшим путем, через Алдан и Оймякон, вот так…

Лыков показал на карте, однако собеседник только хмыкнул:

— Ваше высокородие, вам, простите, сколько лет?

— Алексей Николаевич, с вашего разрешения. А лет мне пятьдесят семь.

— Столичный чиновник в пятом классе – и собираетесь проникнуть в верховья Колымы?

Питерец осторожно сказал:

— Иван Иванович Крафт описал мне ужасы ваших дорог. Но ведь торговцы проникают туда. Чем я хуже?

— Да всем, поверьте. Во-первых, купцы местные, привычные к таким условиям с детства. Во-вторых, они никуда не спешат, все делают основательно. Опыт, знание маршрута, плюс приятели у них по всем зимовьям. Проводники. В известных местах лабазы с провиантом и овсом. В якутском характере вообще не принято спешить, народ-фаталист.