Книга Адский прииск, страница 85 – Николай Свечин

Наконец люди и кони набрались сил, вьюки пополнились, пора было выступать в поход. Колонна спустилась по течению Куйдугуна к Улахан-юрях. Ширина Большой реки здесь была меньше версты. Пассажиров и грузы якуты перевезли на тот берег на лодках, а конский состав пересек водную преграду вплавь. Отдохнувший живой инвентарь справился с течением без особых проблем.

Оказавшись на правом берегу Индигирки, отряд двинулся вверх по реке. Люди шли старым Оймяконо-Сеймчанским трактом. Слева их поджимали отвесные склоны Тас-Кыстабыта, справа – ревущий поток. Но тропа пролегала по лесной полосе, где почти не встречались болота, и езда шла бойко. Через два дня такого пути они оказались на берегу Хатыннаха – большого правого притока Индигирки. Статский советник сказал своим молодым спутникам, ткнув в склон горы:

— Здесь Черский ушел на ту сторону хребта. Помните, как он потом погиб?

— Нет, – ответил за обоих грек.

— Смелый был человек, настоящий исследователь… Он взял с собой жену и двенадцатилетнего сына, представляете? Иван Дементьевич пробрался через горы в Средне-Колымск и там перезимовал. Это было двадцать два года назад. Из городка Черский выехал уже смертельно больным человеком и знал это. Скончался он на руках у жены, которая и похоронила его в устье Омолона. Никто ни до, ни после не сделал так много для изучения Якутии.

Отряд шел на юго-восток, пересекая на своем пути безымянные речки. На берегу очередной из них Азвестопуло пристал к проводнику:

— Вань, а Вань! Покажи, как моют золото. Вдруг оно сейчас у нас под ногами?

Волкобой осмотрелся, не слезая с седла, и покачал головой:

— Не похоже, что оно тут есть.

— Ну Вань! – продолжил канючить коллежский асессор. – Я никогда не видел, как моют. Что тебе, жалко?

Проводник посмотрел на начальника каравана. Лыков кивнул.

— Ладно, Серега, устрою тебе представление. Смотри и учись – вдруг пригодится?

Они быстро разбили лагерь, Иван вынул из боковика деревянный лоток и стал прохаживаться с ним по берегу реки. Грек следовал за ним, как хвост за собакой.

Выбрав подходящее место, Иван зашел в рукав по колено, черпнул лотком со дна и начал вращать его размеренными аккуратными движениями, одновременно раскачивая и потряхивая. Воду с легкой песчаной взвесью старатель постепенно выплескивал в реку. Шлих на глазах становился более темным. Промывая, старатель объяснял:

— Первым я убираю оглинившийся сланцевый щебень. Тяжелое золото, если оно там есть, должно отделиться и упасть на дно лотка. Далее выбрасываю светлую полоску, это зерна кварца и полевого шпата. Затем идет темно-серая – видишь ее? Это зерна магнезиально-железистых материалов…

— Каких-каких? – возопил Азвестопуло.

— Магнезиально-железистых. Запоминай, балбес, пригодится. Ну, и осталась последняя компонента – черная, она состоит из зерен магнитного колчедана.

В конце манипуляций на дне лотка остался черный песок.

— Вот, первый этап сделан. Легкие речные наносы я выкинул на твоих глазах. В результате сохранился только шлих. Он тяжелый, золото тоже тяжелое, оно прячется в шлихе. Надо его промыть. На дне лотка имеется углубление. Туда и оседает рыжье.

Иван пробултыхал лоток до конца и никакого золота не обнаружил. Он принялся ходить взад-вперед, беря пробы в разных местах. Кое-где старатель набрасывал породу лопатой с короткой ручкой, а кое-где даже ковырял ее киркой. Так прошло полчаса. Все пробы оказались пустыми.