Книга Месть – блюдо горячее, страница 15 – Николай Свечин

Рано утром Лыкова разбудил громкий стук в дверь. Он протер глаза, дошел до двери и отпер ее. На пороге стоял губернский секретарь Баулин.

— Беда, Алексей Николаевич, – сказал он сиплым голосом. – Василия Полудкина убили.

Пока они ехали до Новой Стройки, молчали. Не хотелось говорить при извозчике. В сани набились сразу четверо: Лыков с Баулиным, надзиратель Леонович и городовой Жвирко.

Статский советник вошел в знакомую комнату и замер. Ему открылась жуткая картина.

Василий в одном белье лежал посреди горницы ногами к порогу. Его искаженное лицо залила кровь. Удар был такой силы, что череп треснул и наружу вытек мозг. Видимо, отставной ефрейтор умер мгновенно. Никаких следов борьбы, нехитрая мебель на своем месте, кругом прибрано. Орудия убийства не видать…

Питерец перешагнул через тело, заглянул за божницу.

— Пусто. Они убили его из-за денег.

— Каких денег? – не понял губернский секретарь.

— Я передал ему позавчера пятьдесят рублей. Подарок к пятидесятилетию от моего товарища генерала Таубе – Полудкин долго служил при нем денщиком.

— Где, здесь передали?

— Да. Мы просидели весь вечер, выпили бутылку, но были трезвые. В одиннадцатом часу Василий проводил меня до Никольской улицы, до извозчика.

— Так… Пятьдесят рублей большие деньги, убивают и за меньшее.

Баулин глянул по сторонам:

— Похоже, ваш знакомец жил небогато, и других мотивов, кроме дареных средств, я не вижу.

Действительно, обстановка в горнице была скромная. Но все равно имело смысл осмотреться.

Лыков начал обход и диктовал Леоновичу, а тот записывал:

— Не вижу нагольного тулупа и треуха заячьего меха. Валенки были новые – теперь нет. Оловянные стаканы исчезли, оба. Нательная одежда тоже: рубаха тиковая синяя в красную искру, жилет черного сукна, пиджак… На пиджаке слева по борту пятно от сургуча. Что еще? Штаны с поясом, суконный галстук, военная гимнастерка ношеная… Подчистую вынесли. Даже утирку^[15] и домашние чувяки. Только псалтырь на месте. Николай Максимович, проверьте, уцелел ли паспорт, другие документы – увольнительный билет запасного ефрейтора Сто первого Пермского пехотного полка и рабочая книжка.

Леонович перерыл все подходящие места, но никаких документов не нашел.

— Взяли с собой, – констатировал начальник отделения. – Это хорошо: улика!

Алексей Николаевич расстегнул пальто и сел на кровать. Голову ломило, лоб горел. Сволочи! Из-за двух четвертных убили хорошего человека. А вот накажу! Он тут же решил, что не уедет из Рязани, пока не отыщет тех, кто это сделал. Белецкий еще при должности, ему все до лампады, и он разрешит статскому советнику задержаться, провести дознание. А Джунковскому скажет, что это продолжение ревизии: проверка, как сыскное отделение справится с тяжким преступлением. Надо будет – Оболенский поддержит ходатайством.

Приняв решение, Лыков поднялся. Баулин прочитал все на его лице и вытянулся:

— Жду ваших распоряжений!

— Вы угадали, Сергей Филиппович. Моя вина: я сглазил, хваля ваш благословенный город. Вот оно как вышло… Теперь я же должен закрыть этих нелюдей в клетку. Остаюсь, буду руководить дознанием. Завтра вы получите соответствующий приказ полицмейстера, а пока уж поверьте на слово, что он будет.

— Я и без приказа признаю ваше превосходство, – просто ответил губернский секретарь. – Что нам делать?