Книга Месть – блюдо горячее, страница 26 – Николай Свечин

— Ты один в шайке любил или все были друг другу под стать?

— Выпивохи – один другого стоил…

— Какие-то вы разбойники получаетесь не настоящие. Красть это одно, а топором голову рубить – другое.

— Настоящий среди нас был один Князь. И то…

— Что «и то»? – насторожился статский советник. – Он ведь убивал, не ты?

— Он. Головы рубил самолично: и сторожа с сургучного завода, и старика-крестьянина за Клепиками. И еще других, коими Егор Савватеевич даже бахвалился. Только и сам он был… как сказать-то?.. с гнильцой. Злой, спору нет. Убивец. Куражился, уважения к себе требовал. И боялись мы его, конечно. Однако…

Арестованный задумался:

— Фанаберии в нем было много. Но фанаберия его была как бы не по чину.

— Не понял, – остановил его Алексей Николаевич. – Поясни как следует.

— Ну… – Мишка мучительно искал слова. – Хотелось ему казаться злодеем большим, чем он был на самом деле. Мелкий злец, вот его естество. А Егор Савватеич пыжился. Требовал, чтобы его называли Князем.

— Так у него фамилия Князев, потому и кличка.

— Пусть фамилия, – настаивал разбойник. – Не всякому Князеву такая кличка пойдет. Надо иметь…

— Масштаб, – догадался Лыков.

— Что?

— Кажется, я тебя понял. – Алексей Николаевич даже обрадовался. – Ты хочешь сказать, что твой атаман был личностью ничтожной, а пытался казаться в глазах окружающих крупной фигурой. Так?

— Да-да, – закивал Якимов. – Именно, что так. Надувался на ровном месте, требовал, чтобы мы шапку снимали, когда с ним разговаривали. Имя-отчество, кличка с барским титулом, привычки к гонору… А сам тьфу и растереть, если бы нарваться ему на настоящего фартового. Единственно, что крови не боялся в отличие от нас. Тут Князь бывал по-настоящему страшен.

В допросной установилась тишина. Мишка напомнил про главное: каким бы опереточным злодеем ни был Егор Князев внутри, он убийца. И пока ходит на свободе.

— Хорошо, поехали дальше, – вернул разговор в нужное русло Баулин. – Где нам искать твоего капризного начальника?

— А вот этого не знаю, – разочаровал сыщиков арестованный.

— В каких притонах вы прятались?

— Э-э… Сперва в чайной Короткова на Краснорядской, в задних комнатах…

— Известный негодяй, – констатировал Сергей Филиппович. – Ну, покажу я ему теперь! Еще где?

— На постоялом дворе Отрезова в Бутырках, возле Артиллерийского плаца.

— Что-то новенькое. – Баулин заскрипел пером. – С документами селились или как?

— Там пущали без документов, только плати.

— Ух держитесь! Еще кого можешь назвать?

Разбойник – хотя какой он разбойник, так, мелкая дрянь – задумался:

— Вещи с убитого сторожа мы продали на Толкучем базаре какому-то Геркулану. Есть такое имя – Геркулан?

— Есть, – кивнул губернский секретарь. – Так зовут барыгу с Нового базара, фамилия ему Садомов. Седой, а борода черная, крашеная – он?

— Так точно.

— Вот, значит, у кого валенки с тулупом Василия Полудкина.

— И два оловянных стакана, – дополнил Мишка. – Барыга всего рупь дал за оба.

Больше ничего важного выудить из него не удалось. Якимов подписал признание, и губернский секретарь сразу же поехал к полицмейстеру – доложить о первой удаче. Теперь состав банды убийц был известен. Дело оставалось за малым – поймать остальных. Поэтому Лыков увязался за Баулиным. В кабинете полицмейстера все трое стали намечать свои дальнейшие действия.