Книга Месть – блюдо горячее, страница 41 – Николай Свечин

Посреди этого бедлама вышагивал, важно глядя по сторонам, Василий Котофеевич Кусако-Царапкин Четвертый. Прямой наследник знаменитого своими размерами кота, полученного Лыковыми в наследство от Благово, урчал, как машина броненосца, и давал себя гладить…

Лишь покончив с десертом, Алексей Николаевич смог уединиться с сыном.

— Скажи, что там случилось в Кельне? – спросил он.

— Поймали нашего офицера, который жил там под своей фамилией и находился в официальной командировке.

— А ты?

— Я под своим именем в Германию или Австрию въехать не могу.

— Катаешься под чужим?

Сын кивнул.

— Это ведь еще опасней?

Он кивнул вторично. Помолчал, думая, говорить или нет, потом все-таки сказал:

— Я был в тот момент на соседней с ним улице. Поляков – агент-маршрутник, ему вручили секретную почту, и он успел передать ее мне. Важные оказались бумаги, сейчас их изучают Жилинский и Данилов-черный^[30].

— Как же ты ускользнул? Ведь за капитаном следили?

— Разумеется. Глупая идея назначать маршрутником человека, въехавшего как русский офицер… Такие же все под лупой. Пришлось выкручиваться. Помнишь, в Нефедьевке ты учил нас прыгать с большой высоты?

Статский советник напряг память:

— Когда вы окончили шестой класс?

— Да, с шестого на седьмой, летом. С крыши овина на землю, без мягкой подстилки. Учил как пружинить, гасить силу тяжести.

— Помню, и что?

— Твой урок пригодился. Мне пришлось сигать с шести метров – это почти три сажени. Главное было не подвернуть ногу.

— Вижу, что тебе это удалось, – попробовал пошутить отец, хотя ему было вовсе не смешно. – А в случае?..

— В случае ареста, да еще с такими бумагами, сидеть бы мне в Моабите. Лет десять. Капитана Полякова сейчас выручают дипломаты. Неделю помурыжат его колбасники в зиндане и отпустят. Все ж таки служебная командировка, и карманы оказались пустыми. Из Огенквара неудачника турнут обратно в строй. А таких, как я, дипломаты не вытаскивают. Таким сидеть, пока наши не поймают их шпиона и не обменяют по-тихому.

Сыщик налил себе полную чарку зубровки и молча выпил. Сын осторожно тронул его за плечо:

— Не бойся за нас с Чунеевым. Мы уже взрослые, пора толкать свою тележку. Скажи лучше, что привезти тебе из Белграда? Пробовал айвовую ракию?

— Ты едешь в Сербию?

— Да. Через три часа.

В феврале 1914 года ситуация на Балканах стала опасно непредсказуемой. В этих краях давно уже было тревожно. Задворки Европы, скопище второсортных, с точки зрения великих держав^[31], государств, где на ходу подметки срежут. Государствам насчитывалось тридцать – сорок лет от роду. Словно подростки, они постоянно толкались локтями, дрались за выход к морю, за доминирование над соседями, за внимание и помощь сильных.

Сильные тоже не теряли времени даром и занимались тем же, хоть и на более высоком уровне. Например, Италия сначала вступила в Тройственный союз с Германией и Австро-Венгрией, но потом передумала. Для этого было несколько причин. Во-первых, итальянцев и австрияков одинаково интересовали пока еще турецкие владения на Адриатическом побережье. И те и другие были не прочь прибрать их к рукам. Во-вторых, римляне претендовали на австрийский Южный Тироль, бо́льшую часть населения которого составляли этнические итальянцы. Срок договора истек в 1912 году, и военные с Апеннинского сапога начали вдруг в бешеном темпе возводить на границе со вчерашним союзником укрепления. И баламутить воду в Тироле через подпольных агитаторов…