Онлайн книга «Дела минувшие»
|
— Даже так? — Ну, иначе за что Елпишку убивать? А? Ведь как сделано! Выманили из казармы, споили, затащили к Вшивому кусту… А до того неделю водили по кабакам, совращали, в друзья навяливались… Одних денег на водку извели страсть. Лыков продолжил рассуждения арестованного: — Ты полагаешь, что денщик участвовал если не в самом убийстве подпоручика Шенрока, то в заметании следов? — Полагаю, заметал. Убивать самому – жила у дурака тонка была. Я ведь Елпидифора Сомова хорошо знал. Ничтожный человек. — Ладно, не сам. Помог подделать обстоятельства, и так ловко, что все сочли это самоубийством. Но зачем его убивать спустя три месяца? — Не знаю. Может, он деньги начал вымогать. А может, там решили оборвать ниточку. На всякий случай. — Там – это где? – Лыков надеялся узнать ответ на главный вопрос. Однако Рещиков разочаровал сыщика: — Того не знаю. Кто-то умный банковал. Ни Цапле, ни Кольке Бешеному такое не по мозге. — Банковал… Там что, карты замешаны? Шенрок оставил записку, что платит долг чести. Но капорник открестился. Знать не знаю, дело не мое. Поймайте тех хорьков, у них и спрашивайте. — Хорошо, – не стал давить титулярный. – Где их искать? Подскажи. — Они спелись как два товарища, ходят завсегда вместе. Колька – главный, Федька принимает его старшинство. Откуда-то есть у них и деньги. Прячутся как умеют, часто меняют квартиры. Где сейчас – не ведаю… На этих словах дверь в кабинет начальника отделения открылась, и в проеме показался Форосков. Он не успел переодеться в обычное платье и выглядел истым оборванцем. Надзиратель делал начальнику знаки, вызывая в коридор. Лыков вышел: — Ну? — Поехали Цаплю вязать. — Ух ты! И где этот негодь? — В караулке спичечной фабрики Финогенова по Солдатской набережной. С ним еще халамидник увязался, захватим и его для статистики. — А Кольки Бешеного нет? — Нет. Чего жадничать, Алексей Николаич? Хватайте кого можно! А ловко я вас давеча с крыльца низверг? Не ушиблись? Ха-ха! — Едем, золотая рота! Алексей отправил Рещикова в камеру временного содержания, и они, прихватив утомленного бессонной ночью Титуса, отправились ловить экипаж. У дверей сыщикам попался Благово. Он распоряжался возле пролетки, из которой высаживали трех человек яркой семитской наружности. — Взяли, Павел Афанасьевич? – обрадовался титулярный советник. — А то! От меня разве уйдешь? — И серии при них? — На тридцать пять тысяч. А вы куда? Помощник кратко рассказал шефу и о результатах допроса галмана по кличке Вырвиглаз, и об открытии Фороскова. Закончил так: — Глаза слипаются. Надо быстрее повязать Цаплю да пойти соснуть. — Молод еще уставать, – завел свою обычную песню Благово. – Я в твоем возрасте… — …за целый пароходофрегат отвечал, – продолжил Алексей. – Помню, но спать все равно охота. Конфискую ваш экипаж! Арест Федора Цаплина не представлял трудностей. Тот прятался в маленькой избенке возле спичечной фабрики – ждал темноты. А дождался Лыкова. Когда рештака усадили под лампу, он попытался юлить, затем неумело сыграл умопомешательство… Сыщики посмеялись, отвесили негодяю пару затрещин. Но мазурик уперся: ничего не знаю, никого не убивал, а про Кольку Бешеного слыхом не слыхивал. Статский советник вызвал титулярного и сказал, глядя в пол: — Не хочет колоться. Но есть способ заставить. |