Книга Дела минувшие, страница 70 – Николай Свечин

— Нет, настоящие «блиноделы». Потап Брехов – личность известная, я о нем в Гуслицах слыхал. Такой с фараонами путаться не станет. Ему нужен сбыт. Бумаги хорошие. Так и передай.

После беседы с Горсткиным Алексей отправился к Потапу. Он впервые явился к нему в привилегированную двенадцатую камеру, причем без спроса. Тот отнесся к этому спокойно и представил гостю своих соседей. Про Иону Лагерева он сказал:

— Лучший в империи специалист по нахавировке! Если надо вам что-то из сверкальцев^[73] продать или купить, это к нему.

Майданщик и оба шулера также держались с большим достоинством. Алексей быстро сбил с последних спесь, высыпав на стол карты.

— Вот. Если хотите их пометить, с вас по три рубля за колоду.

— А сколько тут всего? – спросил тот фай^[74], что постарше.

— Две сотни.

— Шестьсот рублей хотите заарканить? – возмутился шулер. – Неслыханная жадность!

Лыков поморщился и стал запихивать карты обратно в корзину. Второй шулер схватил его за руки:

— Погодите! У нас нет сейчас таких денег! Дайте в долг, мы отыграем и заплатим.

— В долг я давал вчера, а сегодня только за деньги.

Шулера загалдели каждый свое, а гость продолжил прятать «святцы». Потап предложил компромисс:

— Алексей Николаевич, продайте им половину. Три сотни у них, я знаю, есть. А остальное – когда накопят из выигрыша.

На это подследственный согласился. Майданщик, седой, бывалый, с умным взглядом, одобрительно сказал:

— А вы настоящий брус. Скоро станете полновесный фартовый. Эти двое разденут и разуют весь замок. Вы ведь никому не скажете, что дали им покрапить свои карты?

— Нет, конечно.

— А тюрьма вам верит, вы здесь личность популярная. Им и в голову не придет. Стало быть, не жалко шпанку?

Питерец ответил с достоинством:

— Нечего было сюда попадать. Я их не толкал, сами вляпались. Что же мне теперь, и заработать на этих дураках нельзя? Еще как можно. Я скоро выйду на волю, там деньги понадобятся. А как у вас с водкой, кстати? Хочется обмыть удачную сделку.

Майданщик запросил пятерку, Лыков щедрой рукой ее отдал и выставил бутылку на стол. Спросил шулеров:

— Сколько вам нужно времени, чтобы пометить рубашку на ста колодах?

— Работая в четыре руки, к послезавтрему управимся.

— Даю вам два дня. Потом приду, незаметно заберу и на людях отдам их в майдан от себя. Держать банк будете вы, а мне платите «снегиря»^[75] в сутки зааренду карт. Еще за эти же деньги я буду охранять вас от недовольных. По рукам, что ли?

Шулера согласились, водка полилась в стаканы. Отпив из своего чуть-чуть, Брехов отвел гостя в сторону:

— Как прошел разговор с Горсткиным?

— Более-менее. Не могу вам всего рассказать, но я держал в руках те изделия, с которыми вы хотите вступить в конкуренцию. Они и впрямь хуже ваших, но на окраинах идут хорошо. А обходятся Арсению Ивановичу в полтинник. Поэтому, когда я назвал вашим условием семьдесят копеек, Степа возмутился. Даже отказался сперва сообщить о предложении набольшему. Сдается мне, что столько вам действительно не дадут. Дороговато. Морозов скажет: пятьдесят, как у других. Вы напомните, что качество лучше, такие можно пускать в оборот и в европейской России, а кроме того, у вас восемь разных серий. И сговоритесь на шестидесяти копейках за рубль. Это, как говорят статистики, мой прогноз.