Онлайн книга «Дела минувшие»
|
— Удалось, и здесь велика заслуга Дмитрия Ивановича Менделеева. Экстраординарный профессор столичного университета, член-корреспондент Академии наук! И при этом трудолюбивый человек. С тебя, кстати, сто рублей ему за анализ. Не лишку? Алексей вздохнул и полез за бумажником. А Благово продолжил рассказ. Петербург разделен Невой на две неравные части. Первым делом водопровод был проведен в главные кварталы города, которые расположились между Невой и Обводным каналом. Потом дело дошло до заречных окраин. Старейший городской водозабор торчит возле Таврического дворца, а корпуса его находятся на Шпалерной. Второй водозабор, для Васильевского острова, поставлен на 23-й линии. Третий, обслуживающий Петербургскую сторону, – у Сампсоньевского моста. И наконец, четвертый, пользующий Выборгскую сторону, выстроили на Арсенальной улице. Южнее, за Обводным каналом, воду развозят бочками. Так же, как и по другим окраинам – в Новую и Старую Деревни, Кушелевку, Гражданку, Полюстрово и прочие. Воду во всех заборах не фильтруют, как в Лондоне или Париже; городская дума только говорит об этом, и уже не первый год. Поэтому по составу взвесей одну от другой не отличить. И по планктону тоже. Все четыре забора берут воду из Большой Невы. И Менделеев проделал большую работу, чтобы выяснить, какой именно водой умертвили владельца портерной. Ему удалось достоверно выяснить, что взяли ее у левого берега реки. То есть на Шпалерной. Профессор нанял лодку, взял несколько десятков образцов ото всех заборов и установил-таки истину. Менделееву пришлось сделать несколько сложных анализов воды: способ сжигания Франкланда–Армстронга, аммиачно-белковинный способ Ванклина–Чапмана и черт знает что еще. Но главным признаком оказались бактерии. В самой реке их, понятно, примерно одинаковое количество, что у одного берега, что у другого. А вот в трубах оно сильно разнилось, и в водонапорной башне на Шпалерной слизи обнаружилось больше всего. Спасибо зооглейным колониям! За такой доказательный анализ и сотни не жалко… Это был серьезный удар по защите полиции градоначальства. Менделеев не хухры-мухры, его знают во всем мире. Вода в легких Осташкова взята из главного водопровода. И при чем тут Крюков канал? Очевидно, что давние подозрения Благово получили подтверждение. Ярославца убили и подделали самоутопление. Атаман шайки правильно рассудил, что люди Грессера съедят что ни сунь – им важна статистика. Но додуматься до трупных пятен и тем более до анализа воды из альвеол «иван» не смог бы, будь он даже хитрее черта. А действительный статский советник Благово додумался. И теперь многие поднятые из воды тела окажутся под вопросом. Павел Афанасьевич сообщил также помощнику, что заключение Менделеева и Зиммера произвело впечатление на министра. Толстой распорядился создать совместную дознавательскую комиссию, состоящую из чинов ПСП и Департамента полиции. Председателем комиссии был назначен Благово, секретарем – коллежский секретарь Шереметевский. Эта новость обрадовала Алексея. Леонид Шереметевский, несмотря на малый чин, был самым талантливым подчиненным знаменитого Путилина. Он начинал полицейскую службу десять лет назад, прошел путь от городового до надзирателя ПСП. Затем по семейным обстоятельствам уволился, был приставом в Тамбове, а пять лет назад вернулся в столичную сыскную. Иван Дмитриевич охотно вновь принял Леонида. Артистичный, смелый, склонный к самостоятельным решениям, Шереметевский мог сыграть с белого листа кого угодно: хоть лихого фартового, хоть недалекого купчика, хоть пьяную бабенку (бывало с ним и такое). Сейчас он формально числился в полицейском резерве, но вопрос о его назначении на важную должность чиновника для поручений ПСП был уже решен; ждали только, когда освободится вакансия. Лыков дружил с храбрым и талантливым сыщиком. |