Книга Как Лыков не стал генералом, страница 14 – Николай Свечин

— Видишь дыры в ушах? – спросил Павел Афанасьевич помощника.

— Да. Серьги вырвали с мясом, видимо, уже у мертвой.

— А еще что скажешь?

Лыков пожал плечами:

— Да вроде ничего не бросилось в глаза.

— Мне сдается, что она француженка.

— С чего вы решили?

— Ухоженная, не то что русские. Тонкая кость. Женщины ее профессии обычно так не выглядят.

— Много вы видели женщин ее профессии? – попытался обратить в шутку наблюдение начальника его помощник.

— Хочешь – поспорим. На червонец. Говорю – она француженка или, может быть, австриячка.

— Согласен!

После трупа сыщики тщательно осмотрели белье убитой, и Лыков понял, что может проиграть спор. Белье было высшего фасона, очень дорогое.

Осмотр двух других покойников никаких подсказок не дал. Благово лишь спросил:

— Заметил?

— Да. Полагаю, всех троих казнил один человек. Точно между четвертым и пятым ребром, наповал.

Тут доктор принес заключение и дал к нему устные пояснения. Рана на боку действительно была тяжелой, но не смертельной; женщину можно было бы спасти, если быстро доставить в больницу. Удар ножом добил ее. Смерть наступила примерно сорок часов назад. Мужчин зарезали спустя сутки.

Когда они вышли из госпиталя, Павел Афанасьевич сказал помощнику:

— Не вяжется пуля с ножом. Поспорь, если хочешь.

Но Алексей согласился с шефом:

— И правда, тут как будто действовали два человека. Один неумелый, выстрелил в упор и только ранил. Да и зачем стрелять в городе? Могут услышать. Дилетант! И потом, отчего он ее не добил?

— Он добил, – шутя попробовал возразить Благово.

— Нет, резал другой. С поставленным ударом. Это гайменник^[13] высокого полета. В столице человек десять так могут, не больше. Надо поговорить с сыскными, вдруг они вспомнят почерк.

— Забеги к ним вечером и оттуда ко мне на доклад. А сейчас лети к Стеше на крейсерской скорости.

Стеша – по паспорту крестьянка Степанида Стрекозова – была главной проституткой Кавалергардского полка. Жила Стеша при казармах, недалеко от церкви Святых Захария и Елизаветы. Алексей уже был с ней знаком. Кавалергарды относились к сливкам гвардии, и старостиха у них была что надо: веселая, бойкая, прекрасно одетая, пересыпающая речь французскими словечками. При первом знакомстве она пыталась заманить сыщика в постель, и тот едва устоял…

По удачному стечению обстоятельств Стрекозова оказалась дома.

— Алексей Николаевич, как я вам рада! Чаю не желаете?

— Спасибо, если только быстро. Нам с тобой надо ехать в Царское Село, прямо сейчас.

— В Царское? А зачем?

— Повидаться с музой лейб-гусар. Как ее зовут?

— Луша, Лукерья Ивановна Боголюбова. Что у вас к ней за дело? Я буду ревновать!

— Обычное наше дело, сыскное. Налей чаю, выпьем да и поедем.

За чаепитием Алексей улучил момент и спросил:

— Стеша, что ты знаешь про публичных женщин, которые прозываются «гувернантки»?

— Есть такие, – ответила она. – Мы с ними иногда переходим друг другу дорожку. Гвардия богатая, я имею в виду офицеров. А эти… эти любят деньги. Иной раз и схлестнешься. О прошлом годе я сама такой зонтиком морду раскровенила, когда делили поручика Абамелек-Лазарева-второго.

— Расскажи о них подробнее.

Баба насупилась:

— А много ли я знаю? Они секретки^[14], ото всех таятся. Но хорошо, что вы до них добрались. Это… как уж? Конкуренция, вот. Выселите их обратно в Москву.