Книга Узел, страница 66 – Николай Свечин

— Ага. Если товар похищен, контора погибла, так выходит?

Фон Мекк снова сдержанно усмехнулся:

— Не всегда. Если контора серьезная, то страхует доставку.

— И тогда убытки падают на страховую компанию!

— Тут тоже есть тонкости. Дело в том, что страхование доставки в России мало развито. Замечали? Большая часть обществ предлагает страхование или имущества от огня, или жизни и здоровья. На практике защитой перевозок занимаются всего восемь компаний. Морские перевозки страхуются все, к этому нас приучил Ллойд. А вот железнодорожные – частично. Только крупные конторы по транспортировке кладей страхуют операцию. И на том рынке тоже действует круговая порука, но в других, нежели у нас, формах. А именно – через перестраховку. Все восемь обществ перекрестно участвуют в обязательствах друг друга, так безопасней. В случае чего все скинутся и заплатят.

— И ответственность опять получается размазанной, – завершил сыщик.

— Увы, так.

— Железные дороги размазали через товарищество, страховые компании – через перестраховку. Кто тот, который платит из своего кармана? Для кого кражи на дорогах – сущее наказание?

— Для мелких комиссионеров, – пояснил магнат. – А еще для банков.

— Ну-ка!

— Небольшие комиссионеры стараются обойтись без страховки, в целях экономии. Но, в силу размера, собственных денег у них нет. И они занимают их в банке. Товар при этом банк записывает в залог, в обеспечение кредита.

— Понятно, продолжайте.

— Если груз пропал и с нас стребовать не удастся, комиссионер погибает. Он не сможет реализовать товар и погасить кредит. Вот главная жертва железнодорожных краж.

Николай Карлович перевел дух и продолжил:

— Их-то в первую очередь и жалко… Но что я могу поделать? Еще страдает банк. Он не получает обратно свои деньги. И залог не может продать, поскольку тот исчез. Вот на пару с комиссионером и мучаются. Большая часть обращений, что получаю я как председатель правления, исходят от них.

Лыков подумал-подумал и заявил:

— Этим и объясняется, что тишь да гладь на дорогах. Кражи идут два года, похищено ценностей на гигантскую сумму. А большие, влиятельные игроки в ус не дуют. Мелкие рыбешки кричат, а сомам да щукам все равно.

— Так и есть.

— Но ведь банки – не маленькие комиссионеры, они давно должны в трубу трубить!

— Они, собственно, и подняли шум, – пояснил фон Мекк. – Я стал получать от банков много писем с требованиями усилить охрану грузов. Заинтересовался, запросил статистику. А затем написал своим коллегам на другие дороги. Оказалось, что лишь на Владикавказской дела обстоят более-менее благополучно, а на всех других то же самое, что и у нас.

— А почему кавказцам так везет? – удивился Лыков.

— Думаю, потому, что главные акционеры Владикавказской железной дороги – великие князья. И воры боятся их слишком беспокоить. Полиция тут же прибежит. А нас, значит, можно обворовывать! – Фон Мекк стукнул кулаком по столу, но быстро успокоился и продолжил: – Изучив статистику, я пришел в ужас и написал Столыпину. Тут как раз совпало, что в Петербург приехал Стефанов. Изгнанный из Москвы именно за попытку прекратить железнодорожные кражи. Коллежский секретарь, третий чин с конца – кто бы его стал там слушать? Но у Петра Аркадьевича на столе лежало мое письмо. В результате мы с вами сейчас беседуем…