Книга Узел, страница 76 – Николай Свечин

— Странно, что это не пришло мне в голову раньше.

— Значит, есть такие?

— Есть, Алексей Николаевич. Теперь я вижу, что… Пожалуй, это единственное правдоподобное объяснение. В Москве среди прочих хлопковых торговцев имеется фирма наследников Ивана Треумова. Вот их товар я никогда не получал от Вавойского с Кошеваровым.

— То есть они торгуют своим товаром от собственного имени?

— Да. И в «Обороте» его нет.

Лыков воскликнул:

— Но тогда ребята должны разориться! У других, а именно у «Оборота» сырье дешевле.

— Пока еще никто из поставщиков хлопка по миру не пошел, – возразил Варенцов. – Вы опять не понимаете масштаб. Только в одной Московской губернии сорок две мануфактуры. Им сырья нужно видимо-невидимо. Никто не может закрыть всю потребность рынка в одиночку. Поэтому мы купим сначала у того, у кого дешевле. А затем доберем у остальных. Москва потребляет в год более семи миллионов пудов ферганского хлопка, спроса хватит на всех.

— И наследники Треумова останутся в выгоде?

— Конечно. Они упустят часть выручки, поскольку их цена выше. Но когда кончится дешевое волокно, у них тоже все склады подчистят, ни кипы не оставят.

— И у других, обворованных, тоже? Они еще и поэтому не сильно нервничают?

Варенцов кивнул:

— Хлопковое дело огромно. Ведь есть еще американское сырье. И такие объемы позволяют терпеть. Ну, нагрели Альфреда Александровича Руперти на сто тысяч. Неприятно, конечно. Однако не смертельно.

— Но вы настаиваете, что волокно крадут вагонами? Мы схватили крючников, которые именно вагоны и расхищали на товарных станциях. Каждую ночь громили, без устали. В подвалах магазина Любавского найдено четыреста кип хлопка без документов.

Варенцов хмыкнул:

— Ну и что? Вы хоть знаете, сколько пудов в кипе хлопка? Восемь. Ваш Любавский упер три тысячи двести пудов. Моя фабрика переработает это количество за три дня.

— А сколько в год потребляют волокна русские промышленники в целом?

— Только ферганского более двадцати одного миллиона пудов.

У Лыкова глаза полезли на лоб:

— Николай Александрович, сколько же его надо украсть, чтобы понизить биржевую цену на восемь процентов?!

— А я вам что говорю? – обрадовался мануфактурщик. – Какие еще крючники? Тут, милейший, другие люди банкуют. Не вашим любавским чета, а иного масштаба.

Коллежский советник поблагодарил консультанта и ушел, сильно озадаченный. Из сыскной полиции он телефонировал фон Мекку и спросил:

— Николай Карлович, а можно украсть целый вагон груза? Или того больше – поезд.

— Что за ерунду вы спрашиваете? – рассердился магнат. – Вагоны, как и паровики, – главный капитал железных дорог. Мы на них деньги зарабатываем. Пропажа вагона – чрезвычайное происшествие, его ищут всем миром. Да и вообще, как он может пропасть? Его нагрузили и прицепили к поезду. У обер-кондуктора оригинал накладной. Там указано все, даже время подачи вагона под нагрузку и время возвращения назад, на станцию отправления. На станции назначения груз принимает получатель с дубликатом той же накладной. Опять ставят штемпели с датой выгрузки. Все, вагон пустой. Это отмечается сразу в двух станционных книгах: книге прибытия и в книге подачи вагонов.

— А что дальше с ним происходит?

— Идет под новую нагрузку. За простой кому-то придется платить!