Книга Фартовый город, страница 22 – Николай Свечин

— Не хочу в Александровский сад, пойдем лучше в театр.

— Запросто. Вот про театр Машонкина. Там с успехом прошел фарс «У вас есть что предъявить». Текст полон скабрезностей. Публике особенно понравился костюм одной из актрис, которая вышла на сцену в полупрозрачной десу^[16].

— А нет ничего более камерного? — возмущенно спросила Ольга.

— В театре «Буфф» выступает спорт-субретка мадемуазель Лоттенбах. Ты не знаешь, кто такая спорт-субретка?

— Навряд ли что-нибудь приличное.

— На тебя не угодишь. Вот интересное зрелище! Биофон. То же самое, что синематограф, но с добавлением фонографа. Газета пишет, что это дает возможность смотреть и слушать целые оперы.

— Годится, — обрадовалась Оконишникова. — А какую из опер показывают в биофоне сегодня?

— Сегодня, дорогая, там показывают матчиш^[17] с пением. Уточняют, что весьма неприличный.

— Да что же за гадости ты находишь в этих газетах! Нарочно выбираешь? И все с такими ухмылками.

— Это твой город так на меня действует, — стал оправдываться сыщик. — Ну, что решила? Не сидеть же в гостинице.

— Выбираю из всех зол наименьшее. Пошли в сад, к жонглерам и клоунам.

— Хорошо, дорогая. Я направляюсь к градоначальнику, а ты пока займи себя сама. В четыре часа обедаем, потом гуляем по городу, а вечером — в Александровский сад. Блажков говорил, там по ночам шалят, но мы с тобой люди смелые, отобьемся.

Коллежский советник пришел к Зворыкину и попросил его устроить одно дело. Питерцу нужно было, чтобы его приняли в Комитете донских гирл и объяснили, как там все устроено. А потом показали бы бухгалтерию.

— Но для чего вам это? — удивился градоначальник.

— Следы одного из преступлений ведут туда.

— Ну и что? Вы-то тут при чем? Пусть дознает ростовская полиция, с них я и спрошу. Ваше дело — общая ревизия, а не конкретное дознание.

— Иван Николаевич, мы же с вами вчера договорились. Я сам выбираю себе направление ревизии. Вот, решил на пробу копнуть одно дело. С Липко и Блажковым мы это уже согласовали.

Полковник недовольно покачал головой и попросил секретаря соединить его с Парамоновым. Мембрана в телефоне была такой, что Лыков слышал ответы мукомола.

— Елпидифор Трофимович, добрый день. К нам приехал ревизор из Петербурга, коллежский советник Лыков. Просит показать ему ваш комитет.

— Он из Министерства торговли и промышленности? Это хорошо, нам нужна там поддержка. Пусть приходит, все покажем, а вечером и в ресторан.

— Нет, Лыков не оттуда. Он от Столыпина.

— Хм… И какое отношение ваш ревизор имеет к донским гирлам?

— Вроде не имеет, а вот интересуется. Я не могу ему отказать.

— Ищейка из полиции? К черту его! Сейчас в ход пошел прохвост…

Градоначальник виновато покосился на сыщика и продолжил:

— Я вас очень прошу. Боюсь, в столице копают под Даниила Васильевича. Не иначе, место его кому-то приглянулось. Лыков — наш союзник в этом вопросе.

— Ну, если нужно помочь Драчевскому… Ладно. Пусть приходит к Кузьмину, я распоряжусь, чтобы тот ответил на все вопросы вашего соглядатая.

— Спасибо, Елпидифор Трофимович!

Полковник положил трубку и сказал:

— Уф. Трудно с этими миллионщиками.

— Избаловали вы их. В Петербурге рявкнули бы, и весь разговор.

— Тут есть специфика, — уклончиво возразил градоначальник. — Езжайте теперь к реке. Посреди Береговой улицы отыщете корпус комитета, он в два этажа. В здании конторы вас будет ждать Роман Федорович Кузьмин. Это управляющий пароходством и хозяйством, сведущий человек и старательный работник. На нем все и держится, поскольку самому Парамонову вечно некогда. Он даст нужные разъяснения.