Книга Фартовый город, страница 40 – Николай Свечин

— А вы молодцом, Алексей Николаевич. Не дрейфили, я же видел. И подыграли мне как надо. Вильгельмина завтра попрется в Четвертый участок, чтобы навести об вас справку. То-то удивится.

— Мы ушли без мордобоя, даже водки выпили. Значит, ты узнал, что хотел?

— А то! Заметили парней возле печки?

Лыков уточнил:

— Рыжий, чернявый и два недоростка?

Петр опешил, потом хохотнул:

— Я думал, мы такие с дядей Яшей одни в целом свете. Оказывается, не одни.

— И что парни?

— По всем приметам это те, кто грабил кондитерскую Филиппова.

— Но мы их отпустили, — нахмурился питерец. — Ненадолго?

— Так точно. Своим приходом, как я уже вам говорил, мы их напугали. Теперь ребята переедут. В три часа у меня встреча с осведом, он скажет, куда именно. Желаете принять участие в аресте?

— Желаю.

В пять утра пролетки подъехали к Собачьему хутору. Со стороны ипподрома громко ржала лошадь. Возле боен надрывалась свора псов — ждали, когда им выкинут мослы. На самом хуторе было тихо.

— Нам нужен дом Романа Хейло, — шепотом сказал Англиченков. — Он около военной ветки.

К Скобелевской улице примыкал большой участок военно-инженерного ведомства с угольным складом. Туда вела особая ветка железной дороги.

— Тут их много, и все возле ветки, — пробурчал надзиратель Ракогон.

— Саманный, в два окна.

— Они все в два окна, и все саманные. Петька, говори точнее!

Англиченков насупился. Он оставил полицейских за углом, а сам пошел по улочке, внимательно глядя по сторонам. Через пять минут надзиратель вернулся и позвал:

— За мной!

Домик Хейло оказался обнесен высоким забором, за калиткой зло рычала дворняга.

— Вот и приплыли, — разочарованно сказал городовой Болгов. — Как залает, так они сразу и убегут.

Лыков, которого все собаки боялись, молча надавил на калитку, своротил засов и вошел на двор. Псина прижала уши и легла на землю, изъявляя полную покорность.

— Пошла отсюда!

Ростовцы, одобрительно косясь на коллежского советника, проникли за ограду. Англиченков руководил операцией. Хотя он был просто надзирателем, все признавали его превосходство и подчинялись. Петр послал одного городового к задней калитке. Еще двое встали под окнами. Другие пятеро, включая командированного, приготовились ломиться в дом.

Лыков сотни раз участвовал в подобных захватах и видел всякое. Он сразу понял: что-то не так. Тишина была неправильная, тревожная. Сыщики ворвались в сени, оттуда в горницу, и тут в лицо им полыхнуло. Две или три пули прожужжали, как шмели. Ракогон схватился за шею и присел. Мелькнула широченная спина — один бандит убегал на двор. Алексей Николаевич повел стволом, но выстрелить не успел: Англиченков кинулся следом. Остальные под командой коллежского советника принялись вязать сонных обитателей. Вот рыжий, вот чернявый — кто же убежал?

Поняв, что пятерых удалось взять, Лыков рванул следом за Петром. И нашел его во дворе. Надзиратель обнимал за плечи городового, поставленного у задней калитки, а тот заваливался набок; из живота его обильно лилась кровь.

— Сволочь, успел ткнуть… — пробормотал не имеющий чина, силясь удержать раненого.

Вдвоем они уложили его на траву, быстро перевязали и потащили к пролеткам. Туда уже привели пленных. Вентерюшники косились на пострадавшего и ежились, боялись, что им сейчас достанется.