Книга Фартовый город, страница 94 – Николай Свечин

— А дальше что?

— Веду наступательные действия согласно правилам оперативного искусства.

— То есть сегодня очередная атака? Ведь, если ты знакомишь барышню с родителем, это заявка. Сам понимаешь, на что.

— Ну, понимаю.

— И ты готов?

— К чему, папа?

— К свадьбе, к жизни рука об руку, как мы с мамой жили.

Павел сделался серьезным:

— Она мне нравится. Чем дальше, тем больше. Когда нет рядом Эллы, то все не так, будто не хватает важного, очень-очень-очень важного. Это любовь? Вот скажите мне, два почтенных господина, любовь у меня или так, некие чувства? Которые скоро пройдут…

Барон хмыкнул:

— Ну ты, Павлука, спросил. Как я тебе в душу загляну?

— Дядя Витя, но ты же умный! Отец — это отец, его мнение более субъективно. Понятно, что он нас любит и потому снисходителен. Твой взгляд вернее.

Друзья переглянулись, и оба одновременно пожали плечами.

— Знаешь что, поручик, — заявил папаша, — ты барышне-то голову не дури. Если я ее сегодня приму, то лично меня это обяжет. Всерьез. А ты, оказывается, еще ничего не решил? Как так? Может, пока не поздно, отменим визит? Скажешь, что я снова отбыл в командировку, позже познакомимся. А сам пока подумаешь лишний раз. Это тебе, вертихвосту, легко. А у барышни ожидания, волнения…

— Нет такого слова «вертихвост».

— Для тебя специально придумал. Давай отменим. Фазана сами съедим.

Павел обратился к Таубе:

— Дядя Витя, выручай!

Тот был не против:

— Леша, ты чего на сына налетел? Вспомни, сам сколько лет Варваре голову дурил? Она тебя в Нижнем Новгороде ждет не дождется, а ты по Петербургу фертом ходишь, белошвейку арендуешь.

— Что-что? — поразился Брюшкин. — Расскажите про белошвейку!

— Доболтался, старый хрыч, — пробурчал сыщик. — А ты, сынок, не слушай дядю, он рамолик и все перепутал. Скажи лучше, к которому часу вас ждать?

Поручик посмотрел на Виктора Рейнгольдовича, понял, что ничего больше не добьется, и ответил:

— К семи. Нас будет трое, с Эллой явится ее кузен Вадя Мордвинов. Так что приличия соблюдены.

— Ну и правильно, — одобрил Алексей Николаевич и уже собрался было уходить. Но сын остановил его:

— Папа, погоди. Ты вовремя зашел, мы действительно говорили о тебе. Дело в том, что мне сейчас передали одного важного человека. На связь, по службе. Он много лет живет в Германии, фамилия его Гезе.

Лыков оторопел.

— Гезе? Фридрих? — уточнил он.

— Да. Начальник отделения велел мне явиться к генерал-майору фон Таубе и получить от него полное осведомление об этом агенте. Поскольку именно Виктор Рейнгольдович много лет назад начал эту оперативную комбинацию.

— Так и есть.

— Вот. Я пришел, спрашиваю дядю Витю, а он мне отвечает, что насчет Гезе лучше узнать у тебя. Ведь это ты нашел когда-то Фридриха, еще подростком. И что он вовсе не Фридрих, а…

— Буффаленок, — перебил сына отец. — Федор Ратманов-младший по прозвищу Буффаленок.

Что-то изменилось в беседе, какая-то новая интонация возникла в ней. Два товарища, седовласые, постаревшие, глядели друг на друга с одинаковой грустной улыбкой. Поручик Лыков-Нефедьев молчал, понимая, что ему сейчас откроется давняя забытая история.

— Много лет назад я подружился с Буффало, Федором Ратмановым-старшим, — начал рассказ сыщик. — Он не знал о том, что у него в Америке есть сын. Так и погиб, не ведая ничего.