Книга По остывшим следам, страница 108 – Николай Свечин

Не успели полицейские похоронить своего товарища, как под городом ограбили правительственную почту. Она везла в Малмыж деньги. Двадцать (!) всадников нагнали коляску, дали залп из револьверов по ямщику и почтальону, подрезали гужи и вырвали сумку с 22 682 рублями. После чего ускакали. В нападении подозревались ученики Казанского промышленного училища, члены партии эсеров.

Наконец пришла хорошая новость. Сарапульская полиция сообщила: при разгроме магазина Пешехоновой были схвачены Вареха и Шипов. Лыков съездил туда, допросил «иванов». Те отказались говорить про Вязальщикова: жизнь дороже.

Алексей Николаевич продолжил дознание единолично. Приехал Азвестопуло, покрутился и был отослан в Петербург. Лыков уже понял, что икону вряд ли удастся найти, и не хотел подставлять своего помощника. Делекторский вернулся к обязанностям околоточного. Поиск чудотворного образа затормозился. И питерец решил обратиться за помощью к жандармам. Как-никак в одном министерстве служат, пусть ударят пальцем о палец.

Он явился к полковнику Калинину и первым делом спросил, чем занят его временный помощник. Начальник управления ответил с раздражением:

— А кто его знает? Ротмистр Прогнаевский мне не докладывает. Приезжает, когда хочет, уезжает, когда вздумается… Вот сейчас отправился в Ковров.

— В Ковров? Он там икону ищет?

— Якобы да.

— Ну-ну, пускай проедется. Константин Иванович, думаю, нет смысла напоминать вам про мой открытый лист?

Жандарм молча кивнул.

— Тогда позвольте рассказать, что я сумел выяснить. И станет понятно, какой помощи я хочу от вас.

Калинин выслушал новости не моргнув глазом. Алексей Николаевич изложил самое важное. Что икона цела. Что, по всей видимости, она на руках у человека, известного под множеством фамилий. И этот загадочный преступник находится в Казани, где ворует оружие и боеприпасы с окружных складов. Когда сыщик упомянул, что краденое отсылается на Кавказ в обычных почтовых посылках, полковник оживился:

— А вот это интересно! Хорошо, что вы наконец соизволили зайти и поделиться сведениями, Алексей Николаевич. А то я наблюдал за вами больше месяца, но вы все мимо и мимо. Навестили разок по приезде, а потом загордились. Нехорошо.

— В управлении есть материалы по моему делу?

— Есть, – веско ответил Калинин. Потом поднял трубку телефонного аппарата и сказал в нее: – Ротмистра Трескина ко мне с письмом из Баку.

Явился подтянутый, пахнущий одеколоном ротмистр.

— А, господин коллежский советник! Неужели и мы понадобились, сирые да убогие? – ядовито осведомился он.

— Покажите Алексею Николаевичу последнюю почту, – приказал полковник.

Трескин протянул сыщику служебную переписку с Бакинским ГЖУ. Кавказские коллеги сообщали, что конфисковали на почте восемь посылок, набитых оружием и патронами. Отправлены они были из Казани, из Забулачной почтово-телеграфной конторы, в город Шуша Елизаветпольской губернии. Две с револьверами – на имя Сафарова от Газиева, а шесть с разобранными винтовками – на имя Вахрамова от Камалова. Адрес отправителя на посылках не указан.

— Очень интересно, – прокомментировал Алексей Николаевич. – Удалось выяснить, кто эти люди?

— Личность Газиева определить невозможно, – ответил ротмистр. – Имя вымышленное, нет таких во всей губернии. А вот Камалов нам известен. Это бывший мулла, а теперь чистопольский мещанин. Живет там в собственном доме, род занятий не ясен, но деньги у него водятся. Мы установили за Камаловым наблюдение.