Книга По остывшим следам, страница 116 – Николай Свечин

Непонятно почему, но Алексею Николаевичу не надоедало возиться с простодушным парнем, обладавшим разумом десятилетнего ребенка. Он хотел вытащить его из переплета, в который тот угодил, и пристроить. В результате они вдвоем пошли в Кошачий переулок. Сестричка сначала дичилась и ждала, когда полицейский уйдет, чтобы налететь на братца без свидетелей. Но, услышав про деньги, передумала. На рубль в день в Казани можно жить припеваючи, особенно если не платить за жилье. А тут на двоих целый дом.

Утром государь прислал Кобеко телеграмму со стандартными выражениями. Благодарю за службу и все такое… Врид губернатора теперь при выездах охраняли оренбургские казаки. Их перевели из летних загородных бараков в Журавлевские казармы, и в городе сразу сделалось спокойнее.

А Лыков опять остался ни с чем. Малолетков не сообщил ничего важного, поскольку сам ничего не знал. Янычар проживал на какой-то конспиративной партийной квартире. После покушения его спрячут так, что не найдешь. Ясно, что боевик связан с Вязальщиковым. Эсеры получали часть похищаемого им оружия. И когда ручеек обмелел, выполнили просьбу поставщика устранить виновника. Что делать дальше, как искать Сайтани?

Не придумав ничего лучше, Алексей Николаевич отправился в Родионовский женский институт. Там опять дождался Люпперсольского и спросил его:

— Борис Андреевич, а кто такие меломбуки?

— Откуда вы узнали это слово? – удивился путешественник.

— Нет, вы сначала ответьте.

— Так в племени масаи называют воинов.

— Обычных рядовых воинов?

Люпперсольский облизнул губы и рассмеялся:

— У них поручиков с полковниками нет! Есть вождь, а все остальные равны.

— Но вот я читал, что меломбуки – это лучшие воины. И свое звание они получают, когда четыре раза подержат льва за хвост.

— Я тоже читал такие глупости. Уверяю вас, Алексей Николаевич, что это ерунда. Масаи храбрецы, спору нет. И охотятся на львов с бамбуковыми копьями и двухфутовыми кинжалами. Сам видел и даже участвовал. Но держать зверя за хвост! Это самоубийство. Он обязательно извернется, чтобы ударить того, кто сзади. Или хотя бы царапнуть. Следствием станет сепсис, неминуемое заражение крови. Средств против столбняка масаи не знают. И как, по-вашему, выживет меломбуки? А надо четырех львов изловить! Бред. Где вы это вычитали?

— У лорда Раффа.

— Я встречал его в Урунди. Надменный британец. Он не говорит ни на одном языке, кроме английского. А я знаю восемь! И кому вы поверите?

— Значит, вранье?

— Конечно, вранье.

Лыков ушел разочарованный. Он хотел рассказать Люпперсольскому, что встречался с Янковским – человеком, который приютил загадочного русского абиссинца. Но передумал. Борис Андреевич иначе переводит слова, о которых его спрашивает сыщик. И сайтани у него не дьявол, и меломбуки просто воин. Что это означает? Надо справиться в Петербурге, в Русском географическом обществе. Там есть специалисты. Если казанский географ врет, то зачем? Или его приключения, как это часто бывает, сильно им преувеличены? И на самом деле он не знает туземных языков и отвечает, что в голову придет?

А может, все хуже, спохватился сыщик. Сведения, сообщаемые путешественником, каждый раз неточны. Подозрительно. Он искажает перевод слов. И пан Вацлав у него говорил по-русски с акцентом, а Иванов из казачьего взвода – чисто. Что бы это все значило? Но тут Алексей Николаевич вспомнил, что Люпперсольский помогал русской разведке. Полковнику Артамонову, например. И Таубе отзывался о нем хорошо, а барона не обманешь. И он снял подозрения с учителя географии.