Книга По остывшим следам, страница 44 – Николай Свечин

Дорога в слободу лежала через дамбу. Пролетка миновала деревянный мост через Казанку. Нигде ни огонька, лишь вдалеке на горе что-то светило. Лыков едва мог разглядеть луга, кое-где поросшие кустарником. Пахло болотом, кричала ночная птица, низко над головой прошли утки. Отъехали от города на двести саженей, а будто на краю вселенной.

Вдруг слева открылась кучка домов, в некоторых окна были освещены.

— Это Гривка, – пояснил Делекторский. – Наша чуть дальше. Скоро приедем.

Действительно, еще через полверсты они въехали в слободку. Их встретил ярко освещенный кабак. Возле входа стоял мужик и задумчиво чесал зад.

— Эй, земляк, двугривенный хочешь? – спросил Лыков.

— Ну?

— Чего ну? Али не хочешь? Так я сейчас другого найду.

— А че сделать-то надо?

— Показать дом Клавдии Чембулатовой. Мы от ее хозяйки, акушерки. Срочно велела вернуться на службу, там у них роды тяжелые.

— Че ж вас двое?

— А чтоб не вырвалась Клавка, – засмеялся коллежский советник.

Мужик удовлетворился таким ответом и сел в пролетку.

— Туда давай, – скомандовал он извозчику. – Так, так… А таперича влево. Ага… И в самый конец езжай. Тпру! Вот ейный дом, а с вас двугривенный.

Принял монету и радостно побежал обратно к кабаку. А полицейские стали осматриваться. Дом был одноэтажный и, судя по всему, ветхий. В крайнем окошке теплился свет.

Алексей Николаевич бесцеремонно стукнул кулаком в дверь:

— Клавдия! Выдь-ка!

Послышались шаги и встревоженный женский голос:

— Кто там?

— От старосты тебе бумага, насчет постоя.

— Какого еще постоя?! – возмутилась баба. – Совсем ум потеряли? Я ж освобождена как вдова!

— Мое какое дело? Распишись, да и ладно. А там сами разбирайтесь, кто вдова, а кто девка на выданье.

Лязгнул крючок, и дверь распахнулась. Полицейские прошли в сени, Лыков тут же взял бабу за шею и спросил властным голосом:

— Васька где?

— Ка… какой Васька?

— Будешь врать – удавлю.

Сыщик чуть сжал пальцы. Кастелянша всхлипнула и просипела:

— В горнице они.

Тут изнутри раздался топот сапог. Сыщик отпустил бабу и кинулся в дом, Делекторский – следом. Они ворвались в горницу и увидели двух мужчин, убегающих во внутренние комнаты.

— Стой!

В ответ грохнул выстрел. Пуля впилась в стену между полицейскими. Лыков машинально отшатнулся. А околоточный как на крыльях полетел вперед. Снова бабахнуло, и снова мимо. Лыков поднажал, и вовремя. В тесной спальне Делекторский нагнал стрелявшего и ударил его кулаком в шею. Тот развернулся и дал сдачи. Видимо, двинул он сильно, поскольку Никита Никитич едва не упал. Но тут подбежал сыщик и врезал бандиту в челюсть так, что тот улетел за кровать. Не останавливаясь, Алексей Николаевич ринулся в следующую комнату и схватил там второго.

— А ну за мной! – приказал сыщик.

На свету выяснилось, что он поймал Василия Шиллинга. Кто же тогда стрелял в полицейских? Сдав арестанта помощнику, Лыков вытащил из-за кровати другого. Тот мычал и шарил по сторонам руками. Коллежский советник бросил пленника на пол и повернулся к Делекторскому:

— Зачем вы кинулись на пули? Здесь что, война?

— Я никого не принуждаю бежать следом, – сердито ответил Никита Никитыч. – А поступаю, как считаю нужным.

Лыков собирался возразить, что не привык прятаться за чужие спины. Но это прозвучало бы чересчур пафосно, и он выразился иначе: