Онлайн книга «По остывшим следам»
|
— Итак, Васька, ты признался в том, что был наводчиком в банде Варехи. Но это меня не сильно интересует. Расскажи теперь про Оберюхтина. — Человека, которого вы называете Оберюхтин, я знаю под фамилией Героев, – заученным тоном начал говорить вор. — Когда ты с ним познакомился? — А вот как с Шиповым, так и с ним. — Весной этого года? — Значится, да. — Зачем он пришел к Автоклаве? — Долю мою принес. Должок за хеврой накопился. А я решил с тюрьмы отстать, в другой город уехать. Саренка[26] и понадобилась. — И как ты связался с хеврой? — Пришел и попросил. — В номера «Волга» пришел? — Ага. Шиллинг отвечал охотно, не задумываясь. Похоже, что в этой части рассказа он не врал. — Как ты узнал, что банда из Соляной Воложки перебралась в город? — Так от Шипова. Я у Клавы часто ночевал, он зашел и поведал. — А почему, кстати, они из безопасного места в Казань переехали? — Не знаю, ваше высокоблагородие. Готовили, видать, что-то. Так вы у них спросите. — Спрошу. Давай снова к тебе вернемся. Значит, ты сдернул из арестного дома… — Так точно. — Как обычно уходил? За рублевину? — Ага. Не говорить же смотрителю, что завтра он меня уж не увидит! — И сразу направился в Козью слободку, к бабе? — Нет, она поздно от акушерки приходит. Я, значит, в номера сначала. Вызвал Терентия на двор, объяснил. Хочу, значит, плейтовать, саренка нужна, а за вами уж две пеструшки[27]. Дайте Христа ради, позарез нужны. Он сказал, что сейчас денег нет, но вечером мне принесут. — И Оберюхтин принес? — Не Оберюхтин, Героев. — Скажи, а почему такой серьезный человек, как Героев, тебе на другой конец города деньги ночью понес? Он же «иван», так? — Пожалуй что «иван», – подумав, согласился Шиллинг. — Ну и кто ты такой, чтобы «иван» тебе прислуживал? Василий растерялся, но быстро нашелся: — А… думаю я, ваше высокоблагородие, что к Клавке он шел. А деньги были только повод. — Поясни. — А чего яснее? Я плейтую, баба одна остается. Вот он и замыслил. — И ты ему спустил такое? — Ха! Ему попробуй не спусти… Опять же, я в бега, бабе без мужика скучно, почему ей не развлечься? Лыков встал, зашел вору за спину и сильной затрещиной сбил его со стула на пол. — Ой! За что? — А за вранье. Сыщик посадил арестованного обратно на стул, сел напротив и жестко сказал: — Прекрати мне лгать. Рассказывай, как вы с Чайкиным и Комовым два года назад лазили в Богородицкий монастырь. Героев тогда с вами был? — Ей-богу, ваше высокоблагородие! Не крал я тех икон, чем хотите поклянусь! Оговорил меня Комов. Вызовите его для очной ставки, я хоть в глаза его лживые плюну… — Знаешь, я сам об тебя руки марать не стану. Полковник все-таки – много чести. А отдам тебя на расправу зауряд-прапорщику Делекторскому. Помнишь его? Вместе со мной в Козью слободку приходил. — Помню, – угрюмо кивнул вор. — Он сегодня утром отличился: привел каинского мещанина Алексеева к сознанию. Все кулаки об него сбил – и привел. Ты будешь следующий. Шиллинг побелел, а Алексей Николаевич еще усугубил: — Учти, Делекторский с войны вернулся, два креста заработал. И контузию. Собой, говорят, не владеет. Когда в раж входит, может и до смерти заколотить. У него бандиты невесту зарезали, вот он и мстит. — Ваше высокоблагородие! Не губите невинную душу! Солгал околелый черт, напраслину на меня возвел. |