Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— Именно. — Так вы артурец![3] Проходите, присаживайтесь. Это большая честь для меня — принимать вас. Мебель вывезли, но вон там осталась пара стульев. Артиллерист снял потертую шинель, аккуратно поместил на вешалке. Рядом пристроил шашку с анненским темляком. Потом, заметно прихрамывая, прошел в зал и сел. Вытянул раненую ногу, потер ее машинально, но перехватил взгляд хозяина и тут же отдернул руку: — А, уже почти зажило. Лыков вспомнил, что писали на днях газеты. В Одессу приплыл пароход «Инкула». На нем вернулись на родину около трехсот офицеров и солдат из плененного гарнизона Порт-Артура. Нижние чины все были после ранения, и японцы отпустили их домой будто бы из человеколюбия. На самом деле, конечно, не хотели кормить и лечить, но люди все равно радовались, оказавшись дома. Офицеры же, в отличие от солдат, должны были дать слово, что не примут участия в продолжающейся войне. И те из них, кто счел возможным так поступить, тоже вернулись на «Инкуле». Тем более что государь особой телеграммой разрешил им это. Алексей Николаевич наконец внимательно рассмотрел незнакомца, проникаясь к нему уважением. Артурцы дрались храбро, многие из них погибли. Выжившие попали в плен по решению коменданта крепости генерала Стесселя, тут не было их вины. И бесчестия тоже не было. На шее капитана красовалась Анна второй степени с мечами, а на кителе — Владимир четвертой степени с мечами и бантом. Боевой офицер, и пролил кровь… Колено вон до сих пор не гнется… — Так вы с «Инкулы»! Дали слово, и вас отпустили? — А вот и нет! — рассмеялся офицер, показав испорченные скорбутом[4] зубы. — Слова никакого им не давал. Вот еще! Я хочу вернуть должок этим самонадеянным японцам. Но перехватил взгляд хозяина, виновато ойкнул и закрыл рот рукой: — Пугаю всех своим видом, извините. Там плохо было насчет довольствия. Все болели цингой, даже офицеры. Японский доктор прописал мне лимоны-апельсины. Два месяца плыл на пароходе, кушал-кушал эти лимоны… А до сих пор не прошло. — Как же тогда вас отпустили, если вы слова не давали? — Ранение помогло, — пояснил капитан. — Нога была в таком состоянии… Ихние врачи смотрели-смотрели, да и руками развели. Сказали, раньше чем через полгода ходить не смогу, не то что воевать. А микадо велел к этому времени уже закончить кампанию. Ну и сми… как это? — Смилостивились? — Вот! — опять засмеялся артиллерист. — Извините, немножко нехорошо говорю по-русски. — Зато хорошо воюете, судя по наградам, — улыбнулся в ответ Лыков. Незнакомец нравился ему все больше. — Так, значит, опять в Маньчжурию? Ведь если обязательств вы никаких не дали, то и препятствий к этому нет? — Препятствие — вот оно, — капитан похлопал себя палкой по суконному сапогу. — Еще не зажило, собака. Генерал-инспектор артиллерии может не отпустить. Оставит долечиваться — а там и война тю-тю. Сейчас я должен сначала представиться государю. Попрошу его разрешить на фронт через голову великого князя[5]. Вдруг получится? Как считаете, Алексей Николаевич? Государь соблаговолил наградить меня Георгиевским крестом. Имею я право на просьбу вернуться в Маньчжурскую армию? — Так вы к тому же и георгиевский кавалер? — Крест пока не купил, — смутился капитан. — А у вас ведь солдатский, еще с турецкой войны? |