Книга Банда Кольки-куна, страница 70 – Николай Свечин

Он заявился к Ясыреву как был, в гриме. Прислуга нехотя допустила неизвестного человека до хозяина. Когда тот увидел гостя, ахнул:

— Это вы из Мурино в таком виде? Ловко!

— Да плохо там все обернулось, — огорошил полковника коллежский советник.

Когда он рассказал, что произошло на постоялом дворе, Ясырев был поражен.

— Они вас там ждали? Выходит, Мишка Брюхатов предал меня? Но этого не может быть! Для чего ему?

— Тем не менее, Евграф Ильич, предал. Чуть я своими боками «японцев» не отдул.

— Зачем, зачем ему это? — продолжал взывать сам к себе Ясырев. — Мишка просто жадный скот. Я дал ему за сведения приличные деньги. Чего еще надо?

— А буфетчик происхождением из крестьян?

Полковник возмутился:

— Какое там! Он уж забыл, как навоз пахнет.

— И все-таки, Евграф Ильич, Мишка из мужиков?

— Ну да. Но тому сто лет в обед.

— Вот вам и ответ на ваш вопрос.

Ясырев аж сел. Долго морщил лоб, потом произнес:

— Если они Брюхатова сумели распропагандировать… Тогда, Алексей Николаевич, это очень опасные люди.

— Я вам с самого начала говорил.

— М-да… Что же теперь делать? Я могу лишь вернуть вам пятьдесят рублей. С извинениями.

— Полно, полно. Вашей вины тут нет. Доверились старому знакомцу…

— Он никогда меня раньше не подводил! Я и помыслить не мог…

— Шут с ними, с пятьюдесятью рублями. Они все равно казенные и даны мне на агентурную работу. В следующий раз будете чуть более рьяным.

— Да всей душой! Наизнанку вывернусь! А Мишку я накажу. Вот стервец. Обязательно накажу, иначе пострадает мой авторитет, и каждая дрянь начнет меня обманывать.

Ясырев стал вслух придумывать планы мести, и Алексей Николаевич ушел. Пять червонцев за неделю беспокойства было, конечно, многовато. Особенно если учесть, что получилось на итог. Но не хотелось обижать заслуженного человека, который не раз еще пригодится. И сыщик решил вычеркнуть эту сумму из расходной ведомости и списать себе на убытки. Тех денег, что он получал по должности, ему одному теперь хватало с лихвой — не обеднеет.

Не снимая бура с плеча, Лыков ввалился в кабинет к Филиппову, чем произвел фурор. Владимир Гаврилович даже созвал оказавшихся в наличии агентов, чтобы они поучились искусству грима. Особенно надворного советника поразили шурфы с образцами торфа, что высовывались из сумки.

— Вы что, действительно бурили?

— Конечно. Надо было измазаться для убедительности. Да и попотеть всерьез.

— Вот, господа, учитесь, как следует относиться к делу! — вскричал Филиппов, обращаясь к подчиненным. — И это в чине коллежского советника!

— Дело не в чине, Владимир Гаврилович, — мягко возразил Лыков. — Очень хотелось оттуда целым вернуться. Помните, коллеги, что от качества грима может зависеть ваше здоровье. А то и жизнь.

Когда все ушли, департаментский сыщик рассказал сыщику градоначальства, как и для чего он съездил в Мурино. Филиппов констатировал:

— Теперь их по окраинам искать бесполезно.

— Именно так. А что Фай, сказал что-нибудь дельное?

— Сказал, да что толку? После Лесного, сами понимаете, его сведениям грош цена. У вшивобратии своих бумаг завались.

— Что намерены делать дальше?

— А что я могу, Алексей Николаевич? Мужики как мужики, бесприметные. Таких в столице сотни тысяч. Единственная настоящая примета, что у одного из них левая рука не сгибается в локте. Ищем. Все вокзалы, рынки, пассажи наблюдают мои филеры. Как где-то клюнет, сразу сообщу.