Книга Банда Кольки-куна, страница 96 – Николай Свечин

В Киеве восстал саперный батальон, в Воронеже дисциплинарный, Владивосток захватили пьяные толпы запасных, а в Севастополе шел артиллерийский бой между крейсером «Очаков» и береговыми батареями. В Москве открыто готовились к вооруженному восстанию. Подполковник Герасимов дважды в день ходил к Дурново и требовал разрешить ему арестовать Совет рабочих депутатов. Петр Николаевич спрашивал на это согласия у Витте, но тот лишь махал руками и говорил, что это будет началом конца монархии. Всемогущие депутаты сами арестуют царя и правительство! Лучше пока потерпеть, еще немного…

В конце концов до старого полицейского волка дошло, что дальше тянуть нельзя. Он разрешил арестовать одного Хрусталева. В ответ на это Петербургский совет выбрал нового председателя, какого-то Яновского^[66]. А тот призвал к вооруженному восстанию в столице. Рачковский и Витте окончательно струсили. Но Дурново уже закусил удила. Тут еще в кабинете Витте сменился министр юстиции: Манухина царь прогнал, а вместо него пришел Акимов, шурин Дурново. И Петр Николаевич при поддержке Акимова приказал Герасимову прикрыть «всемогущий» совет. 3 декабря в здании Вольного экономического общества были арестованы двести шестьдесят семь человек — весь состав Совета рабочих депутатов был посажен в Петропавловскую крепость.

Несколько следующих дней прошли в затишье: обе стороны выжидали. Но Герасимов получил агентурную информацию, что в Москве 6 декабря состоится съезд железнодорожников, который должен объявить всеобщую стачку. Дурново стал выпихивать Рачковского в Москву, чтобы не допустить паралича транспортной системы. Тот тянул с отъездом под различными предлогами. К этому времени его приятель Трепов уже состоял в должности дворцового коменданта, а сам Рачковский на правах вице-директора Департамента полиции руководил всем политическим сыском. В результате собственного саботажа Рачковский прибыл в Первопрестольную, когда съезд железнодорожников уже принял решение.

Разгневанный Дурново подверг трусоватого вице-директора опале. Петр Николаевич твердо встал на путь силовых мер. Он приехал к царю в семь часов утра — монарха пришлось будить, — и добился от него согласия на массовые аресты. Затем управляющий МВД вызвал Герасимова и дал ему долгожданную команду «взять!». У Александра Васильевича для этого все было готово. В ночь на 8 декабря произвели сразу триста пятьдесят арестов. В числе прочих захватили три динамитные мастерские, в которых обнаружили пятьсот готовых бомб, и массу огнестрельного оружия. Охранка разгромила полдюжины подпольных типографий. Кое-где полиции оказали вооруженное сопротивление; смельчаков убили на месте. Днем 8 декабря Герасимов зачистил столицу, схватив еще четыреста человек. Революция в Петербурге закончилась.

В Москве ситуация развивалась совершенно иначе. Там не было войск гвардии. Части Гренадерского корпуса, дислоцированные в городе, оказались ненадежными. 2 декабря восстала седьмая рота Ростовского полка и быстро подчинила себе всех остальных. Солдаты избрали полковой комитет и выдвинули политические требования. При этом хозяйничали, как у себя дома: разложили соседний Екатеринославский полк, а Астраханскому запретили нести караульную службу! Для убедительности бунтовщики захватили пулеметную роту. Первый Донской казачий полк, оплот власти, дрогнул — пришлось блокировать его в казармах. Командир ростовцев быстро выяснил, что организаторами мятежа являются офицеры-поляки, капитан Булашевич и штабс-капитан Арцышевский. Изменников арестовали и вызвали надежных казаков из второй бригады Первой кавалерийской дивизии. Уже на следующий день верные правительству нижние чины других рот отбили пулеметы, а седьмую загнали под замок. Солдаты сами выдали зачинщиков. 4 декабря ростовцы опять заступили на караул.