Книга Тифлис 1904, страница 131 – Николай Свечин

Когда подъехали преследователи, статский советник осекся. Потом сделал вид, что страшно рад:

— Алексей Николаевич, вы живы! Слава богу! Я так волновался. А что у вас голова забинтована? И плечо тоже.

— Стреляли сзади, немного оцарапало. Но ничего страшного.

— Как все вышло? Вы с рапортом? А тут какое-то недоразумение… меня не пускают к Фрезе.

— Александр Александрович приказал доставить вас к нему под конвоем, – пояснил Лыков. – Так что едем.

— Под каким еще конвоем? Что все это значит? – опять начал возмущаться кукловод.

— Будет вам голосить-то, – оборвал его питерец. – Деньги мы отбили и пересчитали заново. Там всего пятьдесят тысяч. А остальные где?

— Откуда я знаю? Спросите у кассира. Мы с вами вместе их опечатывали, забыли?

— У кассира уже спросили, он показывает на вас, – вступил в разговор полицмейстер.

— А вы вообще молчите, вы у меня в подчинении! – заорал Трембель.

— Вот еще, буду я всякой сволочи подчиняться!

Так они и пререкались все двенадцать верст до Коджор.

Когда арестованного ввели в кабинет Фрезе, Лыков доложил:

— Ваше высокопревосходительство! Нападение дашнакцаканов на карету с деньгами отбито. К сожалению, без потерь не обошлось. Погибли трое стражников и кучер. А еще два солдата-пограничника, что прикрывали нас через улицу огнем. Ранены директор-распорядитель Скиба – тяжело, мой помощник Алибеков и я – легко. У нападавших убито шестнадцать, одного штабс-ротмистр Топурия захватил живым.

Генерал осенил себя знамением, подошел к Лыкову, осмотрел его внимательно и сказал:

— Кажется, и в самом деле ничего серьезного.

— Заживет, Александр Александрович.

Фрезе обратился к пограничнику:

— Дашнакцаканов исключительно редко удается взять живыми. Примите мою признательность, господин штабс-ротмистр.

— Рад стараться, – по-солдатски ответил Топурия, порозовев от удовольствия.

— Теперь вы. – Генерал встал напротив Трембеля и вперил в него взгляд. – Вы… У меня даже слов недостает, как вас назвать.

— Я требую все мне разъяснить! – визгливо начал Трембель. – Вот уже час меня оскорбляют, не предъявляя никаких доказательств.

— Деньги украденные нашли? – спросил Фрезе у полицмейстера.

— Мы знаем, где они. Пока не успели.

— Кассир признался?

— Точно так, ваше высокопревосходительство. Дал показания на Трембеля как главного заправилу всей аферы.

— А где ротмистр Чачибая?

— Только что мне сообщили: начальник конвоя найден у себя на квартире убитым. В вещах погром.

— Кто его, как думаете? – обратился к питерцу помощник главноначальствующего.

— Конечно, абрек Зелимхан, – ответил Лыков. – Я докладывал. Абрек обиделся на ротмистра и отомстил. И черт с ним, с негодяем.

Трембель слушал молча, но вдруг начал оседать на пол. Питерец подхватил его и потащил к стулу. Из безвольно разжавшегося кулака статского советника выпал пузырек и покатился по полу.

— Черт, просмотрели!

Алексей Николаевич взял склянку, понюхал и сообщил:

— Цианид. Как же вы его не обыскали?

Ковалев отмахнулся:

— Да не жалко! Покончил с собой и тем признал вину. Доказательств у нас вагон. Все, дело о «большой постирочной» закончено.

— Еще нет, – возразил сыщик. – Осталось поставить точку. Александр Александрович, мы поехали во врачебную управу. Деньги там, у Щербаковой, в шкафу с бациллами.