Книга Тифлис 1904, страница 15 – Николай Свечин

— Да, все логично. Я и сам уже ломал голову, куда деваются меченые доходные бумаги. Прошлой осенью ограбили Нахичеванское казначейство, слышали?

— Это где триста тысяч взяли?

— Да, самое громкое дело последних лет. Там помимо денег были облигации Александровского общества сахарных заводов. Серии записаны, все учтено. Вот, думал я, ребята и влипли. И что?

— Не влипли? – поддел коллегу сыщик.

— Черта с два! Облигации всплыли в платежах Второго Кавказского армейского корпуса.

— Как они там оказались?

— От взаимных расчетов с городскими управами Александрополя и Темир-Хан-Шуры.

— И концов не сыскать?

Статский советник лишь развел руками:

— Там сорок тысяч ассигновок. Годы уйдут на их разбор. У меня и людей столько нет, чтобы заниматься этим.

— Но что говорят арестованные?

Начальник особого отдела скривился:

— Черти суконные! На вопрос, кому они сбыли облигации, арестованные отвечают уклончиво. Якобы незнакомому армянину за лаж в пятнадцать процентов.

— Врут?

— Конечно. Может, Багдасарову, а может, кому-то другому.

— Я понял. Давайте вернемся к Багдасарову. На него поступали сигналы по вашей линии?

— Только один раз, и не так чтобы сигнал, – ответил Трембель.

— В каком смысле?

— Ну, пришла анонимка, написанная женской рукой. О том, что супруга штабс-капитана носит платья, цена которых в пять раз больше годового содержания ее мужа.

— Полковые жены накатали? – догадался сыщик.

— Они. Разумеется, такой «сигнал» отложили в сторону и не стали даже разбирать. Дуры-бабы пишут друг на друга гадости, ничего нового… Лишь сейчас я обнаружил письмо в папке и уяснил его смысл.

— Больше ничего?

— Так, одна деталь.

— Какая? – насторожился Алексей Николаевич.

— Я запросил почтмейстера, после той телеграммы. И вот что он сообщил. Штабс-капитан часто забирает на Разгонной почте^[12] посылки и денежные пакеты. В больших количествах.

— На свое имя?

— В том-то и дело, что на разные. Дивизион стоит в Гомборах, оттуда не наездишься. И все его офицеры выдали заведующему хозяйством доверенности на получение почты.

— Замечательная идея, – одобрил сыщик. – Приходит пакет, к примеру, от Степки Латунного, о смерти которого я вам только что рассказал. На имя командира второй батареи, а не Багдасарова. Штабс-капитан спокойно его забирает и присваивает. Никто и не узнает. И подозрений меньше – не вся почта на его имя, в масштабах дивизиона все размазано.

— Так и есть, – убежденно сказал статский советник. – Ваши подозрения считаю более чем обоснованными. Надо ехать и брать этого армяшку.

— Санкция князя-главноначальствующего получена, – напомнил питерец. – Но как это сделать в практической плоскости?

— Да все просто. Сейчас я вызову губернатора и полицмейстера, они вам окажут всю необходимую помощь.

— Начальник губернии явится сюда по вашему вызову? – не поверил Алексей Николаевич.

Трембель удивился:

— Как же не явится, когда я приказал?

— Карл Федорович. Вы вице-директор канцелярии по управлению краем. А он губернатор.

— Ну и что? Во-первых, полковник Свечин лишь исправляет эту должность. Во-вторых, его вызывает начальник особого отдела по полицейской части. У меня такие полномочия, если хотите знать! Ну и в-третьих, кто же еще будет заниматься «большой постирочной», как не я? Все, батюшка, вы теперь мой клиент! Как там написано в открытом листе? Всем чинам МВД оказывать содействие? На Кавказе они подчиняются статскому советнику Трембелю. Хе-хе…