Книга Касьянов год, страница 137 – Николай Свечин

Алексей Николаевич пришпорил коня и нагнал Маврина. Тот живо поинтересовался:

— Ну, есть?

— Есть, Алексей Алексеевич. Плетутся в трехстах саженях позади. Их сразу не видно из-за пыли.

— Точно ваши приятели?

— Точно. Я узнал трактирщика Дудку.

— Что ж, тем хуже для них. Действуем по плану. Поручик Шелофостов, ко мне!

Подлетел смуглый ловкий офицер, начальник охотничьей команды^[59] саперной бригады.

— Рассыпьте ваших людей. Мы с надворным советником встанем вон за теми кустами.

Два десятка разведчиков укрылись в зарослях по обеим сторонам дороги. Через четверть часа дрожки с бандитами поравнялись с засадой. Свисток — и экипаж был захвачен.

Когда сыщик подошел к пленным, трактирщик спорил с офицером. Но увидел Лыкова и сразу замолчал.

— Что, Аким, не ждал? Здорово. Ты ловил меня, а поймал я тебя.

— Не збагну, про що ви, ваше високоблагородіє, — спокойно ответил маз. — Ми їдемо у торгових справах, поспішаємо. Нікого не кривдили, тут солдати налетіли. В чому справа?

— Всем выйти и встать в ряд, — скомандовал сыщик. Кто-то из блатных замешкался и тут же получил банку в спину.

Надворный советник всмотрелся в извозчика, и присоединил его к бандитам. Явно поздник!^[60] Потом прошелся вдоль шеренги. Остановился возле белобрысого верзилы, принюхался.

— Алексей Алексеевич, у этого руки пахнут керосином. Фуфер!^[61] Он и кинул ту бутылку, сволочь.

Подскочил Маврин, наклонился, втянул носом воздух и матерно выругался.

— И детей не пожалел, тварь!

Он наотмашь ударил фартового по лицу. Тот даже не покачнулся.

— Ну-ка вывернули карманы, — приказал сыщик.

Уголовные покосились на окруживших их солдат. Те только ждали повода, чтобы пустить в ход приклады… Пришлось бандитам подчиниться.

Револьвер оказался лишь у Дудки. Зато на компанию насчитали четыре ножа, кистень и два кастета. Отыскались также «выдры» — маленькие щипцы, которыми воры поворачивают снаружи ключ, вставленный изнутри в замок.

— А это что такое, Алексей Николаевич? — удивился генерал, разглядывая узкий ремешок с петлей на одном конце и деревянной чуркой на другом.

— Это удавка. Работает она так…

Питерец продел чурку в петлю, накинул ремень на шею белобрысому и чуть-чуть затянул. Тот сразу схватился руками за горло и захрипел.

— Ах вы… — ошалел Маврин. — Да я! Да мы…

— Страшно даже подумать, сколько людей могли задавить этим ремешком, — сказал из-за плеча Лыков. — Помните наш разговор? Убедились, какие это мирные жители?

По бледному лицу Алексея Алексеевича ходили тени. С трудом уняв злость, он ответил:

— Помню. Убедился.

Сыщик встал перед Дудкой:

— Ну, сочтемся, Аким Харитоныч?

— Бийте, пане Лыков, — ответил тот, не моргнув глазом. — Ваша влада.

Лыков ударил так, чтобы сломать мазу челюсть сразу в четырех местах. Врезал и отошел. Трактирщик распластался по земле. Фартовые смешались.

— Поручик, распорядитесь дальнейшим, — приказал Дикая Мавра. Шелофостов тут же обратился к своим людям:

— Видели, ребята, что у них в карманах лежит?

— Так точно!

— Это горлорезы. Преподайте им урок. Убивать нельзя, но проучить следует. Приступайте.

Лыков с Мавриным не стали наблюдать за расправой. Они отошли к своим коням, постояли, поговорили о каких-то пустяках. С дороги доносились звуки ударов и стоны. Потом все кончилось.