Книга Касьянов год, страница 2 – Николай Свечин

Зволянский подобрался. Вот оно что… Тогда действительно, от поручения не отвертеться. Министр финансов Витте — первый среди равных, самый влиятельный в правительстве человек. А Сипягин — директор это знал — был его приятелем.

— Теперь понятно, ваше высокопревосходительство. Но почему мы, сыщики? Проще было бы Витте послать в Киев одного из своих доверенных лиц. Финансовые вопросы для полиции темный лес…

— Он сначала так и сделал, — пояснил Сипягин. — Как только получил сигнал, телеграфировал своему приятелю, действительному статскому советнику Немешаеву…

— Финансисту?

— Нет. Клавдий Семенович Немешаев — управляющий Юго-Западными железными дорогами. Человек в Киеве всесильный, эдакий тамошний князек.

— И что приятель? Встретился с автором письма?

— А он не нашел Афонасопуло. Тот вдруг куда-то исчез, сразу после того как Немешаев захотел с ним повидаться.

Зволянский насупился:

— Сбежал с перепугу, когда понял, что за клевету могут и спросить?

— Кто знает, — насупился в ответ министр. — Не было бы чего похуже…

— Что вы имеете в виду, Дмитрий Сергеевич? Надеюсь, не преступление?

— Меня смущает одно место. — Сипягин ткнул пальцем в бумагу: — Вот, обратите внимание. «А недавно Меринг заставил меня сделать такое, что тянет на каторжные работы». Представляете? И далее: «Доказательства у меня на руках, и я охотно предоставлю их вашему высокопревосходительству».

— Мало ли что скажешь для красного словца, — возразил Зволянский. — Хотел заинтриговать Витте, вот и сболтнул. Что-то не помню случая, чтобы за строительные аферы кому-нибудь в империи давали каторгу.

— Как хотите, Сергей Эрастович, а надо разобраться. Витте попросил, я не могу ему отказать. Теперь, когда финансисту не с кем стало разговаривать, нужен сыщик. А это уже по нашему ведомству.

— Зять любит взять?

— Запросто! Разузнайте, что там в Киеве происходит, только осторожно.

— Осторожно — это как? — снова начал заводиться директор департамента.

— Ну так, чтобы не порочить имя Меринга раньше времени. Соберите сведения и передайте их через меня Сергею Юльевичу. А тот решит. В конце концов, денежные махинации относятся до Министерства финансов, ведь так?

— Да. Но дознание будут вести чины полиции, то есть ваши подчиненные.

Сипягин пожевал губами, подумал, потом решил:

— Пошлите туда верного человека. Пусть откроет секретное дознание по этому письму, от моего имени.

— Секретное от кого? — окончательно раздухарился Зволянский. — От Меринга с этим… как его? Шлейфером? Или от киевского губернатора и местной полиции? Без помощи тамошних сил дознание невозможно. А как только им придется рассказать о секретном поручении, оно тут же станет общеизвестным. Там наверняка, как и повсюду в провинции, спайка. Любая тайна через день будет сплетней.

Министр крякнул в досаде:

— Это так. А тут еще скандалезный Драгомиров. Если он узнает о секретном дознании, такой шум поднимет. Государю не задумаясь напишет!

Генерал-адъютант Драгомиров занимал сразу две высших должности в Юго-Западном крае. Он был командующим войсками Киевского военного округа и одновременно Киевским, Волынским и Подольским генерал-губернатором. Человек самобытный, герой русско-турецкой войны и новатор военного дела. Сидит там, как эфиопский негус, карает и милует. Без его согласия тайные дела не начнешь. Вот рядовое дознание можно. Получил министр сигнал с места и послал человека разобраться.