Книга Касьянов год, страница 69 – Николай Свечин

— Уверен. Все расскажет.

Они ехали и ехали. Вдруг Лыков заметил:

— Вон та повозка тянется за нами с Кирилловской площади.

Околоточный не стал оборачиваться, а приказал извозчику:

— Встань и поправь упряжь. Так, не спеша.

Возница повиновался. Седоки сидели и ждали, пока колымажка поравняется с ними. Это оказалась фура с невысокими бортами, выкрашенными масляной краской. Такой же краской была пропитана и парусина фургона. На козлах сидел курчавый мужик, похожий на цыгана. Он мрачно покосился на сыщиков и проехал мимо.

— Развозчик мяса, — пояснил Красовский. — Им полагается доставлять его с боен в лавки вот в таких крашеных повозках.

— Что он тут делает вечером? — усомнился надворный советник.

— И здесь люди живут.

— Поглядим, куда он дальше.

Мясоторговец проехал еще саженей сто и свернул направо.

— Действительно странно, — пробормотал надзиратель. — В тех краях только ассенизационные станции. Жилья нет.

— Станции?

— Ну, большие ямы, куда золотари сливают говно. Потом оттуда его разливают по полям орошения.

— Золотари съезжаются туда ночью, — стал рассуждать Лыков. — Им тоже хочется есть. Это мы по ночам спим, а у них самая работа. Ну, наверное, там костер жгут и мясо жарят… Невзирая на ароматы.

— Может быть. Правда, людей там по ночам мало.

— Почему мало? — удивился питерец. — Разве у вас днем дерьмо вывозят? Это было бы забавно…

— Дерьмо у нас, Алексей Николаевич, преимущественно поступает по трубам. Кроме обычной домовой канализации, в Киеве имеется еще центральная, шоновская. Слышали о ней?

— Шоновская? Ни в Питере, ни в Москве такой нет.

— А у нас есть. Гидропневматическая система английского инженера Шона. Фекальные массы собираются в главный бассейн, а оттуда по кирпичным и чугунным трубам их перегоняют в поля ассенизации. Трубы тянутся через Подол и Куреневку на многие версты. А толкает дерьмо сжатый воздух.

— Ну и ну, Киев и здесь впереди всех! Стало быть, большая часть отходов поступает в поля из трубы? А золотари добирают с городских окраин, где канализация отсутствует?

— Именно. Поэтому по ночам они, конечно, ездят и воняют. Но не как в Москве.

— Однако рожа у возницы нехорошая, — завершил питерец.

Рассуждать дальше про дерьмо было некогда — они прибыли на живодерню.

Кушелевский переулок соединяет Старо-Заварскую улицу с Ново-Заварской. Место отдаленное и глухое. «Завод» Блювштейна представлял собой длинный деревянный сарай. В одном конце его находилась контора, все остальное пространство было забито клетками. Собачий вой не смолкал ни на секунду. В ряд стояли повозки с зарешеченными будками, куда гицели помещали свою добычу. За сараем притулилась постройка поменьше, с печью. Из трубы валил дым, смрадные запахи мешали дышать.

— Салотопня, — пояснил Красовский. — Как они тут живут?

Навстречу сыщикам выскочил антрепренер:

— Николай Александрович! Какая радость. Или опять что-то случилось и вместо удовольствия говорить с вами я буду страдать?

— Добрый вечер, Наум Маркович. Вот сейчас и выясним.

— Ай-яй! Тут ошибка. Никаких догов и терьеров мне не привозили. Если не верите, обойдите все клетки.

Сыщик отвел хозяина в сторону, познакомил с Лыковым и сказал:

— Нас интересует некий Яшка Гицель. Он замешан в нехороших делах. Проще говоря, состоит наводчиком при шайке Безшкурного, главного бандита в Никольской слободе.